— Что⁈ — выпучивает он глаза.

— А то, что вы, похоже, не соображаете, что творите!

У него челюсть отвисает, а я поворачиваюсь и иду к себе домой. Зря я на него наорал, конечно. Этот хер и без Ферика бы на меня вышел. Да только Ферик вообще мух не ловит, как Ваня-дурачок. Надо встряхнуть его. Лишь бы только удила не закусил…

Утром Наташка поднимается в то же время, что и я, но готовить завтрак я её не отпускаю и заставляю делать растяжку вместе с собой. Она стонет, но делает. Старается.

— Это что, теперь всегда так будет? — хнычет она.

— Да милая, всегда. Хотя… не знаю… придётся вставать раньше, иначе я буду опаздывать на работу.

— Почему это? — удивляется она.

— Потому что это жутко возбуждающее зрелище, — отвечаю я, хватая её в охапку.

— Что⁈ — шутливо вырывается Наташка. — Нет!!!

В обеденный перерыв я еду в казино. Ферик оказывается здесь. Выглядит обиженным, но, тем не менее, протягивает мне руку и просит присесть.

— Послушай, Егор… Я всю ночь думал о вчерашнем… Да, ты прав, я понял… Не сразу, но согласился с твоей точкой зрения. Так что извини меня, что без предварительного согласования и обсуждения привёл к тебе Дато. Действительно, так делать нельзя…

— Это вы меня извините, Фархад Шарафович, я тоже не спал, думал всю ночь. Нельзя было так разговаривать с вами, простите меня, пожалуйста, это не повторится, я обещаю. Но со своей стороны очень вас прошу больше не допускать подобных незапланированных встреч и относится к нашей безопасности более ответственно.

Я пересказываю первую часть вчерашнего разговора с Дато Кахетинским, касающуюся пистолета-зажигалки и останавливаюсь на ультимативных требованиях, опуская подробности моей встречи с Назаром и Кухарем. Ещё сообщаю о шакалятах, подстерегавших меня у гостиницы.

Ферик немного охреневает и в свете рассказанного мною проявляет-таки понимание моей позиции. Он, оставшись за старшего, немного расслабился и почувствовал себя большим начальником, чего Цвет ему никогда не позволял. Так что встряска, надеюсь, пойдёт ему на пользу.

Переговорив с ним, я звоню Толяну, который сейчас возглавляет наше Геленджикское отделение и даю команду прилететь в Москву. Самому мне пока лететь несподручно. Потом долго вызваниваю Цвета и прошу о том же. Он хоть и неохотно, но соглашается. Нам нужен оперативный план, и я хочу понимать, что точно происходит в Геленджике. Скоро будем перевозить родителей, так что война мне там не нужна, и подвергать близких опасности естественно не хочется.

Потом приходит Злобин. Мы договаривались об этом заранее. Мест, где можно спокойно поговорить, становится всё меньше. Такое чувство, будто вокруг нас сжимается железное кольцо.