Я беру телефон, выпроваживаю девиц и закрываю дверь. Снимаю трубку и звоню Злобину.

— Леонид Юрьевич, здравствуйте, есть минутка? Хочу вам рассказать кое-что.

Я снова пересказываю ему события, произошедшие на конспиративной квартире, но на этот раз версия специально подредактирована для Поварёнка.

— Совершенно непонятная история. Я не возьму в толк, как они там оказались. Что-то я боюсь, Кухарь за мной слежку поставил. Этот капитан Сурайкин сказал, что давно за этим фармазоном наблюдает, но это странно, если честно. Где КГБ и где скупщик краденного? Верно?

— Да, довольно странно, ты прав, попробую что-то выяснить. Сурайкин, говоришь? Ну я ему устою клистир с патефонными иголками!

— Главное, он же ментовскую операцию сорвал. Мы там действительно всё очень долго выстраивали. Он, похоже, чужой труд вообще не ценит, а труд агента тем более.

— Ты особо не трынди, что ты агент.

— Да я ж вам только. Или Сурайкин этот с преступниками связан. А может, и Кухарчук. В общем нужно брать их в оборот. Думаю, сейчас им неслабо прилетит. Торшин жаловаться будет, сто процентов.

— Да и правильно. Я тоже рапорт кину за то что он своих дебилов мне на конспиративную квартиру посылал. Хотел бы я посмотреть в рамках какого дела это всё проходит. Сто процентов он хернёй страдает, отсебятиной занимается. Но ничего, у меня всё запротоколировано. Напихают ему полную жопу огурцов, побегает тогда. Долб**б. И Кухарь не лучше. Тупой мудак.

— Я думал, вы про него и говорите, и это ещё мягко сказано, — соглашаюсь я со смехом.

— Он так и думает, что лилия у тебя?

— Наверное, — отвечаю я. — В последнее время на эту тему разговоров не было.

Пусть считает, что Злобин не при делах, это сохранит нам простор для манёвра. В общем, запудриваем мозги Кухарю, поломай голову немного и побегай, посуетись. Цель этого разговора одна, показать, что мы не знаем о том, что он нас слушает.

— Наташ, ушла гостья твоя? — кричу я, закончив разговор.

— Да, улыбается она.

— Это хорошо. Сегодня у нас первое занятие по английскому. Сразу после работы поедем. Ну, и на тренировки будем ездить. Два раза в неделю. Это у нас там, на базе. Путь неблизкий, но для самурая важен не результат, а именно путь. Ты слышала об этом?

— О, мой прекрасный самурай, а ты что ещё на работу пойдёшь?

— Конечно, милая. Я же работник с высокой ответственностью. Пойду, смотаюсь ненадолго. У меня начальница строгая. Если что не так, зацелует насмерть.

— Егор! Ну!

— Ладно-ладно, шучу. Она теперь от меня, как от огня шарахается.

Вообще-то, нет, не шарахается.

— Брагин! — сердится она. — Я уже заколебалась, ты понимаешь? Заколебалась, что тебя никогда на месте нет. Ты, наверное, опять смотром строя и песни занимался?