— Брагин!

— Извините, меня к первому секретарю вызывают. Я позвоню, не беспокойтесь.

Вешаю трубку.

— Он что, правда из госбезопасности? — удивляется Яна.

— Правда, а что, — усмехаюсь я. — Мы-то с тобой из ЦК, а это намного круче, Ян. Ты чемодан собрала уже?

— Ага, — улыбается она.

— Оторвитесь там с Анатолем, — говорю я со знанием дела. — Он уже человек опытный, держись к нему поближе.

— И куда мы едем? — спрашивает Наташка, усаживаясь ко мне в машину.

— На проспект Вернадского, в сторону универа. Ты тетрадки взяла? Мы едем к крутому преподу. Он из школы КГБ. Надеюсь, будет нас с тобой гипнотизировать и учить под гипнозом.

— Что, правда? — удивляется Наташка.

— Не знаю, я просто надеюсь на что-то подобное. А что, по-моему, круто, лёг, провалился в сон, а когда проснулся, шпрехаешь, как носитель языка.

— Ерунда, так не бывает, — усмехается она. — Придётся головой поработать и задницей.

— Это как? — подозрительно щурюсь я. — Задницей работать не хотелось бы.

— Балбес, — хохочет Наташка. — Это так, что зад надо к стулу прижать и сидеть часами за столом. Учить, учить и ещё раз учить. А в гипноз только лентяи верят.

— Значит, я лентяй.

— Нельзя про себя плохо говорить, — назидательно замечает она.

— Почему это?

— Есть такая американская… психолог Вирджиния Сатир, не слышал?

— Нет, но от фамилии веет хмелем и похотью.

— Что? Не-е-е-т! Она очень интересная женщина. Свободная и бесстрашная. Она выступила с такой идеей, которую многие восприняли, как провокацию. Но идея очень интересная.

— Это идея всеобщего обнажения? Типа, человек должен быть голым и свободным?

— Это идея такая, что прежде, чем что-то делать, кому-то помогать, кого-то любить, нужно сначала полюбить самого себя.

Что? Уже сейчас? Эта идея уже известна? Боже, спаси нас и сохрани…

— Как тебе такая мысль? — спрашивает Наташка. — Правда, на первый взгляд кажется немного дикой?

— Да, кажется, — соглашаюсь я. — Только не дикой, а ущербной она мне кажется.

— Почему это? — удивляется Наташка.

— Потому что надо ближнего возлюбить, а не самого себя. Понимаешь? Это верующие говорят, а коммунисты-атеисты им вторят, общественные интересы, говорят они, выше личных. Жить надо ради людей, а не из-за любви к самому себе.

— Это совсем другое, Егор! Ну, ты что! На самом деле, ты не представляешь, насколько это трудно!

— Что? Полюбить себя трудно? Это точно. Надо же не как попало, надо качественно полюбить, правда? Идея сногсшибательная. Думаю, попав в благодатную почву, она взойдёт и расцветёт. Что самое смешное, человеку, который в принципе только себя и любит, по большому счёту, и которому нужно всю жизнь бороться с собой, чтобы полюбить хотя бы самых ближних, а не себя, говорят, мол твоя беда, что ты себя не любишь. Это главное. Займись главным. И вот, он всё бросает и начинает любить себя изо всех сил. Представляю, во что это выльется лет через сорок. Общество самовлюблённых людей, которым на остальных просто наплевать. Как её зовут, Сатир? Надо поехать в Америку и зарубить ледорубом.