— Как это, какая разница⁈

— Это не имеет никакого значения. Потому что важно не то, что у неё на уме, а то, позволяю ли я делать с собой то, что ей хочется. Как по-твоему, если она захотела бы переспать со мной, не в баре, естественно, а в своём номере, или дома или… да хоть где… Что ты думаешь? Ей бы удалось?

— Надеюсь, что нет!

— Ответ почти правильный.

— То есть?

— Правильный ответ: просто нет, без «надеюсь». Не удалось бы. Почему? Потому что я, вот я, Егор, не являюсь мужским половым членом.

— Что? — растеряно спрашивает Наташка.

— Он у меня имеется, но я не он, понимаешь? И если передо мной крутить голыми сиськами, жопой и даже призывно раздвигать ноги я не кинусь при первом же благоприятном случае внутрь чужой вагины, чтобы реализовывать свой половой инстинкт. Если ты думаешь, что это не так, значит ты не имеешь ко мне и капли доверия. А если нет доверия, то и венчание тебе не поможет. Вообще, ничего не поможет. Ты всегда будешь ждать от меня подвоха, всегда будешь подозревать и представлять, как я шпилю других баб, стоит лишь оказаться вне поля твоего зрения.

— Ты тут ни при чём!

— Как раз я при чём. Только я и при чём. Если я верен своему слову, то кто бы передо мной ни раздвинул ноги, ничего не случится. А если я думаю членом, то как бы ты ни старалась, я найду, где, кого и когда прищучить. Всё просто. Подумай и скажи, какой я. Не мне, себе скажи. Я лживый мудак, слабый на передок, от которого вечно ждёшь подвоха, или же я тот единственный, кому только ты и можешь верить?

Она молчит, и я слышу громкое сопение.

— И когда ты подумаешь и ответишь на этот довольно простой вопрос, ты поймёшь, насколько эта сцена, когда ты ударила выпившую девушку, была унизительной. Для всех. Но, в первую очередь, для меня и для тебя. Она означает, что у тебя нет ко мне доверия. Она означает, что для меня допустимо, что моя женщина дёргает меня за поводок, применяя силу к своим мнимым или истинным соперницам. Да и вообще сам факт рукоприкладства выглядит довольно пошло и вульгарно. Даже мужчина, поведший себя таким образом был бы неприятен обществу, а что уж говорить о юной и нежной девушке. То, что ты видела днём у лифта… это война, это битва за жизнь и за близких. То, что случилось в баре… это совсем другое. Подумай об этом. Я часто бываю в разъездах, я встречаюсь с другими девушками, молодыми, красивыми и лопающимися от сексуальной энергии. Но я люблю тебя. На этом всё, точка. В общем, я всё сказал. Сейчас я пойду проведаю Ирину. И думаю, тебе нужно будет завтра перед ней извиниться.