Я взъерошил уже начавшую отрастать дальше обычного шевелюру, словно пытаясь утрамбовать мысли в голове.

— Когда я просматриваю свои воспоминания на так называемой карте событий, не замечаю никаких искажений.

— А вы можете посмотреть любой фрагмент любого своего дня? — уточнила она.

— Нет, только те, что имеют более насыщенную эмоциональную окраску. Хотя я замечал, что некоторые воспоминания похожи на запись с кассеты, которую изрядно потрепали.

— Вероятно, вашему сознанию хватает памяти и других ресурсов, чтобы записывать яркие фрагменты. Но даже они иногда повреждены, это нормально.

— Значит, эта штуковина поможет считать то, что подкинули мне в голову?

— Не знаю, — честно призналась она. — Но мы можем попробовать. Пока это экспериментальная модель, работает нестабильно, но вреда вам точно не нанесет. Мы можем проверить сейчас, будет ли от нее толк в дешифровке чужой памяти внутри вас, и если не получится… Ну, может, хоть натолкнет на мысли, как их открыть.

Блеск ее глаз и азарт, с которым она опять тянула мне шлем, заставили сдаться.

— Что ж, давайте, крепите его на меня.

Удобней расположившись в кресле, я попытался расслабиться и настроиться.

— Не волнуйтесь, — проворковала она возле самого уха, закрепляя датчики и фиксируя аппарат. — Больно не будет.

И после этих слов меня будто током прошибло. Боли действительно не было, но ощущение «вторжения» оказалось жестким и царапающим. Мир перед закрытыми глазами распался на тысячи искр, затем раскололся как в калейдоскопе и закружился.

Включен боевой режим .

— Тише, тише, — прошептала Ксюша и положила руки мне на плечи. — Попробуй дышать через рот, мягко, последовательно, ритмично.

Ощущение теплоты от ее пальцев и аккуратное нежное поглаживание помогли собраться. Картинки из прошлого, мельтешащие за закрытыми веками начали замедляться и упорядочиваться. Я увидел все ту же карту событий, только теперь как будто в 3D — объемное, многослойное. Картинки с фрагментами воспоминаний больше разворачивались как календарь, они наслаивались и смещались, и я не сразу понял, как этим всем управлять.

— Дыши, — повторила Ксюша, — медленнее и спокойнее.

И я дышал ритмично, в такт ее пальцам, все еще разминавшим мне плечи.

Боевой режим выключен .

И выключен, надо отметить, не без труда. Внутри меня все сопротивлялось, когда кто-то или что-то в этой жизни начинало на меня давить, напирать. А эта штука напирала. Она как бесцеремонный гость рылась во всех тайных ящичках и уголках сознания. Но когда жесткое погружение в виртуальную реальность моих воспоминаний, наконец, стало более мягким, я почувствовал себя намного лучше.