Под этот образ я и заснул.

Когда проснулся, Ника еще спала. Если она и собиралась готовить обещанный завтрак, то явно переоценила свои силы. Не то чтобы по второму этажу, куда я поднялся, чтобы оценить обстановку, разносился храп, но хозяйка бара, скрутив и стиснув в объятьях одеяло, мерно посапывала, зарывшись в него лицом. И тогда я принял героическое решение взять завтрак на себя.

В кухне, через которую убегал взломщик, был бардак — после погони все опрокинутое так и лежало на полу. Не стал хозяйничать и прибираться, а вот кофеварку освоил вполне по-хозяйски. Шустро сварганив каких-то незамысловатых, но питательных бутербродов, полез искать посуду. Найдя тарелки, не смог сдержать смешок. Не знаю, что сподвигло барышню назвать заведение «Сырная луна», но к вопросу декора она подошла с полной степенью ответственности. Куглые тарелки с росписью под сыр, мелкие соусники в виде сырных уголков, подставки под пиво в точности повторяющие узор с тарелок — все это вписывалось в концепцию и выглядело одновременно и убого, и мило. Как будто мышонку Рокфору из старого доброго мультика доверили оформлять странное заведение на окраине города.

— Хозяйничаешь? — спросил женский голос из-за спины, и в дверях показалась заспанная Ника в футболке до середины бедра и едва заметно торчащими из-под нее шортиками. Я попытался убедить себя (и Юрку, неодобрительно глядящего на меня в моем воображении), что не пялюсь на ее ноги. Но обмануть мне не удалось даже Нику. Она смущенно дернула край футболки вниз, как будто это могло что-то исправить, и торопливо проследовала на кухню, небрежно поправляя собранные на макушке волосы.

— Спасибо, что остался, — поблагодарила она и сунула мне в руки кружки с кофе. — Неси в зал, а я разогрею бутерброды, так будет вкуснее.

— Сырные тарелки? — не удержавшись спросил я, кивая на шкафчик с посудой. — А ты, красавица, с придурью…

— Ото ж, — она расплылась в улыбке. — Ты даже не представляешь насколько.

Уже через пару минут мы сидели за одним из столиков и жадно поглощали пищу. Молча. Погруженные в свои мысли.

Я отвык от того, что не мог снять похмелье читерским образом, даже если проявлялось оно несильно. Навык был «именным», а значит, находился под запретом. Жадно влив в себя остатки кофе, понял, насколько кстати придется сейчас стакан апельсинового сока, заботливо принесенный хозяйкой бара вместе с едой. Навыки по устранению последствий избыточного приема алкоголя потеряны не были, судя по всему, не только у меня. Ника, расправившись с едой, тоже с аппетитом опустошила бокал, а затем, серьезно посмотрев на меня, не менее серьезно спросила: