— Читаешь, пишешь, магнитофоном и теликом пользуешься. Фотографируешь.. расскажи кому — что за два месяца всё это практически самостоятельно одолел.. не поверят же. В пять лет то! Ты точно вундеркинд, Ванюха!

Отец счастлив. И обнимает меня, сажая на колени.

А я.. за стеснением скрываю сомнения. И ощущение неудобства. Отец и всё равно.. я давно.. полтораста лет сам ни у кого не сидел на коленях.

Да и в «тот» раз, за исключением «вундеркиндства», любовь папаши ко мне вроде бы тоже была настоящая, искренняя и ффсётакое.

Иск по Гамбургскому счёту этими объятиями он не оплатит..

1979-й ещё впереди.

И для семьи.

И для страны.

* * *

Всё это представление с гениальным пятилетним чтецом-меломаном-фотографом, «прорыв и успехи» дитятки с эксплуатацией Смены-8М по большому счёту, делается ради одной цели — изображаются ради достаточно чётких фотографий пары рукописных листов, которые я сделаю не на подаренную «Смену», а на отцовский ФЭД с насадочными кольцами.

Я тупо боюсь оставлять свой почерк в письме. Для подписей конверта — без альтернативы, придётся печатными буквами.

Пусть не Брежневу, пусть не на имя главного чекиста Андропова..

Пониже, попроще. Не на столь большие высоты. Туда, в столицу, сразу — страшно и есть сомнения, что дойдёт.

Да и если даже в 21 веке, когда выплыло столько мемуаров, столько рассказов очевидцев, увидели свет кое-какие документы.. и было столько конспирологии. Это я к теорийке, что Андропов — главный махинатор, отвечающий за воцарение Горбачёва в Кремле.

У меня сейчас — тело пятилетнего, минимум степеней свободы и убегающее время. Я просто не рискнул («в Москву»), и не нашёл лучшего варианта, кроме как через «заход с низов».

Да и там, около высокого трона дряхлеющей, вместе со своими вождями, коммунистической империи, она же царство рабочих и крестьян с интеллигентствующей прослойкой.. кто прочтёт его? Через сколько рук пройдёт, если даже дойдёт до тех, кому, по идее надо бы думать над его содержимым?

А про этого человека я точно знаю — и в 21 веке, когда его догнала таки костлявая, он оставался убеждённым коммунистом.

Не то чтобы для меня это идеал. «Твердолобый» — тоже ещё та характеристика.

Но.. — не предатель. Не купи-продаец. И уже тем более не патологическая либдемшиза, для которой солнце встаёт за Фашингтоном, сгори он в ядерном огне!

Короче, единственный более-менее приемлемый вариант. На который я ставлю всё.

У меня нет больше времени, у страны больше нет времени.. Я и так позволил себе два месяца на вживание в реалии 1978-го..

* * *

Начало октября 1978.