В нашем районе это как раз были, преимущественно, банды. Они собирали все данные об их внешности, особых знаках, татуировках, правилах и целях. CRASH даже останавливали типичных представителей банд на улицах, чтобы раздеть и сфотографировать их наколки. Поэтому детективы использовали их как своеобразную базу знаний в случаях, когда в расследованиях фигурировали банды.

Однако была проблема — мне нельзя было привлекать внимание к моему делу, если я хотел продолжить его расследование. А я хотел. Во-первых, это грозило мне стремительным повышением, а во-вторых — зря что ли я столько мучаюсь из-за пробитой головы? Бросить все уже будет просто обидно.

Значит, официальный запрос тут не годится. Но это не проблема — они всегда охотно общаются с детективами и без бумажной волокиты. Главное — не проговориться о том, зачем именно мне это нужно. Себе они дело не заберут, расследование с нуля — не их профиль. Но могут включиться в расследование, сделать его совместным, если посчитают, что это дело по их специальности. И тогда что-то утаивать уже не выйдет. Первая же серьезная зацепка, указывающая на серию угонов — и дело отдадут под юрисдикцию CATS.

Приводя в порядок документы по новому угону и обдумывая свои дальнейшие действия, я дождался полудня. В участке нет регламентированного времени обеда, но примерно сейчас значительная часть офицеров делает перерыв. И именно в это время ребята из CRASH охотнее всего болтают с визитерами.

Я налил в кружку кофе, повесил на нагрудный карман значок, чтобы не вызывать вопросов, и отправился в соседнее крыло здания. Прошел мимо стойки дежурного и поднялся на второй этаж. Именно тут был кабинет, в котором работали ребята из CRASH. Сделав максимально скучающее лицо, я постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в незапертую дверь.

Атмосфера здесь была немного похожа на кабинет офицеров — большое помещение, чуть больше полутора десятков столов, но занято сейчас было только девять. Однако окна были значительно больше, а потолочное освещение — лучше. Еще одним отличием можно было назвать всю левую стену кабинета — она была практически целиком завешана досками. В основном пробковыми, к которым были приколоты сотни фотографий татуировок, лиц, «распальцовок», граффити и просто членов банд, какие-то списки, карты и другие бумаги. Было и несколько белых металлических досок, к которым фото были прикреплены магнитами, а на одной виднелась нарисованная маркером схема из слов и стрелочек. Почерк у нарисовавшего ее был еще хуже, чем у меня.

А вот со временем я угадал. Пятеро из девяти офицеров пили кофе и о чем-то переговаривались, один ел сэндвич из бумажного пакета, еще один дремал, откинувшись на стуле. И только двое работали с какими-то бумагами.