— И что? — я почти прошипел. — Ты бы перерезал им глотки, как скот на бойне? Это сделало бы тебя лучше их?

Лислейн задрожал всем телом. Его глаза, обычно серые и спокойные, теперь горели лихорадочным блеском.

— Они забрали у меня все! — его голос сорвался на крик, и несколько матросов у костра вздрогнули. — Она ведь была беременна, Мак! Моим ребенком!

Внутри что-то оборвалось. Да, я знал. Шона рассказала мне за неделю до того рокового рейда. Она волновалась, что Лислейн будет слишком переживать, и просила не говорить ему. Как он узнал?

— Мне жаль, — прошептал я. — Но мы не мясники. Мы не Барлот и его свор…

— Не смей сравнивать! — он внезапно бросился на меня, но остановился в сантиметре, его горячее дыхание обжигало мое лицо. — Я хотел только справедливости!

Я не отступил, глядя прямо в его глаза:

— Нет. Ты хотел крови. Любой крови. И это не справедливость, это безумие.

Лислейн вдруг обмяк. Его плечи опустились, а руки, сжатые в кулаки, разжались. Я увидел, как по его грязной щеке скатилась слеза, оставив чистый след на закопченной коже.

— Я нашел запись ее визита ко врачу. — прошептал он. — Там есть анкета, где предлагают указать предполагаемые имена для мальчика и девочки. Если бы был мальчик, она собиралась назвать его Маком. В честь тебя, черт возьми.

Я медленно протянул руку и положил ее на его плечо. Кожа под пальцами была горячей и влажной.

— Я не мог позволить тебе стать монстром, — сказал я тихо. — Она бы не простила мне этого. И ты бы не простил себе. И, кажется, мы обсудили это еще тогда.

Лислейн вздрогнул. Я буквально ощутил, как его уже начавшая успокаиваться ярость разгорается с новой силой. Он сбросил мою руку со своего плеча.

— Обсудили? — его голос, всегда такой спокойный и ровный, теперь звучал как скрежет камня по камню. — Ты называешь это обсуждением, Мак? — Он оттянул воротник и свет фонаря высветил старый шрам на его шее — тонкую белую линию, которую я оставил три года назад. — Приставить саблю мне к горлу и сказать, что если я попытаюсь тронуть кого-то из экипажа «Облака Карбира», ты прирежешь меня на месте? Через пять минут после гибели моей невесты⁈

Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимают рукоять «Сказания об Энго». Лезвие ответило тихим гулом, ощутимым только мне.

— Ты был вне себя, — попытался я сказать спокойно, но собственный голос прозвучал хрипло. — Ты не думал. Я не мог…

— Не мог позволить мне стать монстром? — Лислейн оскалился, обнажив сломанный клык. — А сам вон как удобно устроился — и добродетельный, и принципиальный. Когда я бросился на суку, которая его убила, ты меня остановил, отбросил прочь и прикончил его сам!