Я подошел к замку, вздохнул. Мой единственный шанс на выживание, но в то же время и конец моих спокойных дней.
Пальцы, подрагивая, начали поворачивать диски. Пожалуйста, пусть старик не менял пароль…
Последний диск встал на место с тихим щелчком, который эхом разнесся по руинам. На мгновение воцарилась гнетущая тишина — даже ветер замер, будто затаив дыхание.
Затем механизм ожил. Раздалась серия щелчков, массивные ворота дрогнули, и между створками появилась тонкая черная линия, из которой хлынул поток ледяного воздуха.
Я резко рванулся вперед, но коготь оказался проворнее — его лапища вцепилась мне в воротник.
— Ох, нет-нет, — его хриплый смех разнесся по Руинам, пока он тряс меня, как щенка. Ты останешься здесь. На свежем воздухе. Это полезно для здоровья.
Ворона подошла вплотную, схватила меня за руку, встала сзади, другой приставила к боку кинжал, чтобы я никуда не смог рыпнуться.
— Идите, — сказала она, — я его тут покараулю.
Остальные загыгыкали и двинулись к воротам.
Смысл был понятен без объяснений. Когда троица вернется с награбленным, от меня уже останется только хладный труп.
Ну… или так должно было быть.
Троица скрылась за воротами, три секунды мертвой тишины — только моё учащённое дыхание голос Вороны, шепчущей мне на ухо что-то идиотское. Затем мир взорвался.
Глава 17
Я рванулся влево, чувствуя, как лезвие вонзается мне в бок. Острая боль — горячая и влажная — разлилась по животу, но адреналин уже гнал меня вперёд. Я кубарем покатился по неровным камням, слыша, как ткань рубахи с треском рвётся о острые края.
Из распахнутых ворот вырвался столб ослепительного бело-голубого пламени. Оно не было обычным огнём — эти языки извивались, как живые существа, с жутким шипением цепляясь за всё вокруг. Воздух затрещал от перепада температур.
Тени трёх контрабандистов на миг замерли в этом огненном смерче. Ворона успела повернуть на меня голову. Затем и ее лизнуло пламя, заставив контрабандистку рухнул на колени. Его пальцы судорожно цеплялись за горящие тряпки на лице и голове, а из горла вырывались нечеловеческие булькающие звуки.
Я прижался к холодным камням, чувствуя, как раскалённый воздух обжигает кожу лица. Пламя бушевало ровно семь секунд — я отсчитывал их по ударам сердца. Затем исчезло так же внезапно, оставив после себя лишь волны перегретого воздуха и странный металлический привкус во рту.
От контрабандистов не осталось почти ничего — только три чёрных уголька в проеме ворот. Ворона лежала, скуля, ее левая половина лица теперь представляла собой кровавое месиво с обнажёнными зубами, сверкающими в оскале.