— Да черта с два! — хохотнул я в ответ на такое абсурдное предложение.
— Твой выбор, — развел руками Черный Клык. — Тогда поймайте его, — он указал на меня своим прихлебателям, — а тех, с кем он пробрался в этот зал, убейте. Свидетели нам не нужны.
До этих слов во мне еще теплилась наивная надежда, что теперь, достав меня, Черный Клык и остальные успокоятся и хотя бы троим из моей команды будет суждено выжить. Но этот приказ все перечеркнул.
И это была последняя капля. Если мне было суждено умереть, то я хотя бы отправлю этих ублюдков в ад.
Маска Золотого Демона возвышалась надо мной. Огромная, древняя, бесполезная. Впрочем, нет. Именно сейчас она была более чем кстати.
Артефакт, полный невероятных объемов маны. Я ухмыльнулся.
— Ну что, суки…
Я положил руку на маску Маску. Мгновение — и ее мана хлынула в меня, как кипящий металл. Кровь из носа тут же зашипела, испаряясь.
— Мидас! — кто-то крикнул.
Я не стал смотреть, кто именно. Вместо этого я направил всю ману в пояс, чувствуя, как его ядро раскаляется докрасна. «Хроника о сияющем золотом храме» затрещала, золотая бляха треснула — даже артефакт такого уровня не продержался против мельчайшей крохи энергии Маски и секунды.
— Ловите.
Взрыв разорвал тьму.
Стены руин содрогнулись, золотые узоры вспыхнули, как фитили. Потом — волна, направленная в преследователей.
Они успели выставить щиты, но под мощью Маски они плавились как свечки. Раздался выстрел. Я увидел в руках Черного Клыка дымящийся пистолет, направленный мне в грудь.
Волна стала затихать, я уже ничего не контролировал. Взрыв пояса разорвал мое тело пополам, выстрел Черного Клыка пронзил сердце.
Последним, что я увидел, были несколько силуэтов, оставшихся висеть в воздухе — те, кого я не добил.
Последним, что я услышал, был чей-то крик:
— Валим, все рушится!
А потом наступили тишина и тьма.
В которой тускло отблескивал силуэт Маски Золотого Демона.
Глава 11
Сначала не было ничего — ни боли, ни звуков, ни даже собственного тела. Только чернота, густая, как смола, обволакивающая сознание.
Потом появился свет. Сначала слабый, едва различимый, будто сквозь толщу воды. Затем ярче, резче, заставляя веки непроизвольно дрогнуть. Я попытался открыть глаза, но они словно слиплись, будто кто-то залил их горячим воском.
— Черт…
Мой собственный голос прозвучал чужим — хриплым, разбитым, словно пропущенным через терку. Постепенно ощущения возвращались.
Сначала — боль.
Она пришла не сразу, а словно подкрадывалась, начинаясь с легкого покалывания в кончиках пальцев, затем поднимаясь выше, к запястьям, локтям, плечам. К тому моменту, как она добралась до груди, я уже стискивал зубы, чтобы не застонать.