Через еще полсекунды я поймал ее. Вот только в этом уже не было смысла. Ивака была мертва.
Я остался один.
С окровавленными руками.
С пустотой в груди, которая болела сильнее сломанных ребер.
И с телом девушки, которая знала мое настоящее имя и никогда больше не назовет его.
Глава 10
Кровь Иваки сочилась между моих пальцев, теплая и невероятно липкая, будто пытаясь намертво приклеить ее тело к моей груди. Я подхватил ее под колени и спину, ощущая, как ее позвоночник неестественно прогибается — словно тряпичная кукла, брошенная небрежной рукой. Ее руки болтались в такт каждому моему движению, пальцы, всегда такие ловкие и проворные, теперь безжизненно скользили по моему доспеху.
— Держитесь крепче! — мой голос прозвучал чужим, хриплым от напряжения и боли.
Последний щит, который я еще удерживал, дрожал под ногами двух оставшихся матросов. Еще двое свалились, простреленные меткими выстрелами преследователей.
Я вдохнул полной грудью, ощущая, как мана в сапогах «Прогулки в облаках» пульсирует в такт бешеному ритму сердца.
— Лети, проклятая! — прошипел я, вливая в артефакты столько энергии, сколько только был способен.
Подошвы сапог раскалились докрасна также как и пояс, дымясь и прижигая кожу. Запах горелой плоти смешался с медным душком крови. Платформа под щитом затрещала по швам, ее края начали осыпаться золотистыми искрами.
— Капитан… — Вик, молодой матрос, смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался животный ужас. — Мы… мы не…
— Заткнись и держись! — рявкнул Арлен, его старший товарищ, хватая юнгу за шиворот и прижимая к щиту также, как недавно Валдар сделал с Кротом. — Капитан знает, что делает!
Я перераспределил ману — защитный барьер истончился до прозрачной пленки, зато сапоги взвыли, набирая мощность и платформа перестала сыпаться.
Воздух завыл в ушах, вырывая слезы из глаз. Мы проносились мимо бесконечных ступенек, количество которых давно перевалило за несколько сотен.
Тело Иваки тяжелело с каждой секундой — не физически, нет, а в моей душе. Ее кровь капала вниз, оставляя за нами алый след.
Каждый удар сердца отдавался острой, жгучей болью в простреленном предплечье — пуля пробила мышцу навылет, оставив после себя дымящуюся рану с обугленными краями.
Воздух снова задрожал, наполняясь знакомым гулом заряжающихся артефактов. Однако на этот раз я не стал уворачиваться, всю ману вкладывая в скорость. И поплатился за это.
Одна пуля пробила плечо, к счастью и так уже травмированной левой руки. Стрела впилась мне в заднюю поверхность бедра. Острая, жгучая волна боли прокатилась по всей ноге, едва не заставив меня выронить драгоценный груз. Теплая кровь тут же залила штанину, окрашивая ткань в темно-бордовый цвет.