Каждый вдох обжигал легкие, будто я наглотался не дыма, а раскаленных углей. Воздух входил и выходил со свистом, словно через дырявые меха.

Но вместе с большю пришло и осязание.

Я лежал на чем-то мягком. Слишком мягком для камней или земли.

Попытка пошевелиться обернулась новой волной боли, заставив меня сжаться. Но боль — это хорошо. Боль означала, что нервы еще живы. Что я еще не труп.

Я заставил себя открыть глаза.

Потолок. Деревянный потолок. И я судя по всему лежал в постели. Понятно. Предсмертная галлюцинация.

Я ведь должен был сгореть.

Взорвать пояс, разнести все к чертям, утащить за собой Клыка и его шакалов. Но вместо этого…

Кровать.

Смешно.

Память возвращалась обрывками, как куски разорванной карты.

Ивака. Ее глаза, широко раскрытые от ужаса, когда пуля снайпера разорвала ей голову. Теплая кровь на моих руках, когда я поймал ее падающее тело.

Сигуб, устремляющийся навстречу врагам в бессмысленной отчаянной попытке задержать их хоть на секунду.

Лиданга, убивщая труса Нирта, но убитая им в ответ.

И Лислейн.

Предатель.

— Сука…

Слово вырвалось сквозь стиснутые зубы, горячее, как плевок кислоты.

Он годами копил эту злобу. Годами. А я, слепой идиот, даже не заметил.

Я схватился за простыни, сжимая их в кулаках до хруста суставов. Ткань порвалась с тихим треском, но я даже не обратил на это внимания.

Как было бы хорошо найти ублюдка и придушить собственными руками. И Черного Клыка тоже. И Сойку.

И вообще весь пиратский совет Перекрестка, возомнивших себя королями, которым позволено играть судьбами молодых парней и девушек, зачастую встающих на этот путь далеко не ради пиратской романтики, а банально от отсутствия иных вариантов.

Если ребенок родился в Перекрестке, дорога хоть куда-то еще кроме небесного разбоя ему была заказана. Ну, либо обслуживать этих самых пиратов: чинить корабли, подавать в кабаках еду, продавать свое тело в борделях.

И шанс на честную работу в мире вне Перекрестка (если, конечно, это была действительно работа, а не эксплуатация пополам с предубеждениями), для многих ребят мог оказаться спасением. А эти ублюдки хотели лишь сохранения и преумножения своей власти над жизнями и умами.

М-да… если бы я выжил…

Сожаление затопило разум и я просто закрыл глаза в ожидании момента, когда мозг, наконец, отключится и прервет это даже слешка издевательское видение.

Однако время шло, а иллюзия не исчезала. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь узкую щель в запертых на замок ставнях в круглом окне, медленно полз по грубо отесанной деревянной стене, словно жидкий расплав золота.