Они заменили мне ядро маны и, поскольку создавать новое уже было не нужно, моя стадия сама по себе поднялась до Завязки сразу после прорыва. Однако дальнейший рост снова нужно было обеспечивать старыми методами — скармливанием Маске драгоценных предметов.

Для того, чтобы перейти с Кульминации Сказания на Кризис, мне было нужно около полумиллиона золотых. Это было очень немаленьким, мягко говоря, количеством, но все-таки вполне осмыслимым. Я мог придумать, откуда взять эти деньги и без «Бала Невинности».

Но для того, чтобы теперь подняться до Развития Хроники, мне было нужно где-то сто миллионов.

СТО. МИЛЛИОНОВ.

СТО!!!

Это было очень много золота. Годовые бюджеты некоторых стран были меньше.

И хотя для сохранения энергии Маски не обязательно было постоянно совершать прорывы, просто на поддержание ее маны на том же уровне, что сейчас, нужны были миллионы золотых ежемесячно.

Плюс был только один. Теперь мне можно было не париться об обмене банкнот или зачарованных слитков на обычное золото.

Банально потому, что даже несколько сотен тысяч золотых никак бы мне особо не помогли. Деньги бабуина, что были в кейсе, которые я изначально планировал поменять на золото и использовать для прорывов, теперь можно было со спокойной душой оставить для пополнения бюджета моего взвода. Этих денег точно должно было хватить на несколько месяцев выплат премий, на новые артефакты для всех бойцов и даже на какие-то дополнительные плюшки.

Правда, для начала нужно было добраться обратно в Руины тридцать пятой дивизии.

###

Сутки в каменных объятиях Изнанки пролетели в тягучем полумраке, измеряемом только сменой редких, слабых отсветов сверху и медленным угасанием моего внутреннего хронометра.

Ярана дремала урывками, ее лицо осунулось, но повязка на руке, мастерски наложенная Силаром, держалась и, судя по всему, реально помогала. Тем не менее, ей явно было дико больно, хотя она не жаловалась, лишь стискивала зубы, когда боль пробивалась сквозь сон.

Силар же почти не спал. Он сидел у входа в нашу нишу, как каменный идол, его меч лежал на коленях. Его дыхание было ровным, глубоким, а глаза неотрывно сканировали черноту прохода, ведущего наверх. Его раны, казалось, лишь подчеркивали его выносливость.

Я провел эти часы в молчаливом наблюдении. За Яраной. За Силаром. За пульсацией золотых линий на своей груди.

Два дня спустя мы, наконец, собрались на выход. Подъем из расселины был заметно легче спуска. Как минимум теперь мы не тащили тела Хроник, только их артефакты, да и Ярана достаточно поправилась, чтобы более свободно манипулировать «Прогулками».