Но «победа» была мимолетной. «Молот», воспользовавшись моментом, когда Ярана перенесла огонь на второй катер, дал залп из своей пушки по корпусу «Летучего Лиса». Залп был массированным, огненным ливнем. И слишком точным.

Удар потряс катер. Свет фонарей на мачтах погас, сменившись тусклым свечением небольших очагов пожара.

Запах гари, озона и расплавленного металла ударил в нос. Левый двигатель отвалился, правый заглох, мы замедлялись, уже не способные на какие-либо маневры.

Вскоре на борт по веревкам начал спускаться десант.

— Не двигаться! Руки за голову! — рявкнул первый, наводя артефактный пистолет.

Я поднял руки, медленно отходя от штурвала. Силар рядом тоже поднял огромные руки, его лицо было каменной маской ярости. Ярана, вылезая из-под кормовой турели, плюнула в сторону десанта.

— Гниды! — прошипела она. — Вас бы всех…

Ей не дали договорить. Второй стражник молниеносно шагнул вперед, приставил к ее виску короткий ствол пистолета и щелкнул наручниками — массивными, черными, подавляющими ману. Их холодные кольца сомкнулись на ее запястьях.

Силар не сопротивлялся, когда такие же наручники защелкнулись на его запястьях размером с доброе полено. Его взгляд, полный немого обещания расплаты, был направлен на меня.

— Уроды! — заорал я, бросаясь в бессмысленную атаку.

Стражник, скрутивший Ярану, резко развернулся ко мне. Его дробовик был направлен прямо в центр моей груди. Никаких предупреждений. Никаких слов. Только короткий, хлесткий выстрел.

БАМ!

Я почувствовал, как ткань рубахи испаряется, как жар и острая боль вонзаются в грудину. Мои ноги оторвались от палубы. Сила выстрела швырнула меня назад, за борт, начав падать вдоль стены Руин.

Ветер выл в ушах. Сверху, из дырявого корпуса «Летучего Лиса», доносились приглушенные крики Яраны и глухой рев Силара. Я еще увидел, как стражники грубо вытаскивают их из катера на борт одного из своих кораблей.

Потом мое падение ускорилось, и катера преследователей, и дымящийся «Летучий Лис» скрылись из виду. Остались только серые скалы, бесконечный туман Изнанки и нарастающий вой ветра.

Я падал. Тело еще потряхивало от боли. Грудь горела там, где сработал заряд холостого, но усиленного световыми и тепловыми эффектами, патрона.

Золотой узор под кожей, однако, пульсировал ровно и сильно. Никакой реальной опасности. Только эффектное падение, как и договаривались.

Имидж сохранен, подумал я, глядя на удаляющийся край Руины над головой. «Бал Невинности» героически покарал дерзких грабителей. Зачинщика убили, помощницу и освобожденного раба взяли живыми.