— Александра Михайловна, в ваших словах много правды. Но посмотрите на это с другой стороны. Рядом со столь красивым наставником молодые рабочие обязательно будут стараться изо всех сил приобретать знания, получать высокие отметки и похвалы учителя.

— Верно, с этой точки зрения я ситуацию не рассматривала, — задумчиво отозвалась госпожа Рандруп и, выражая согласие с тезисом Вяче, едва заметно склонила голову. — Что ж, надеюсь, ваши предположения сбудутся.

— Есть еще одно обстоятельство. Я прошу вас ходатайствовать перед Сереном Христиановичем о получение пропусков для четырех человек. Трое молодых людей и подростка для посещения учебных занятий.

Славка уже заранее решил, что трех «янычаров» он отправит учиться и работать на завод, заодно попросив Попова поручить кому-то из сознательных рабочих курировать бывших экспроприаторов. Четвертым учеником, понятное дело, должен был стать юный чертежник- Петр Лукомцев.

— Не вижу никаких причин для отказа. Но как это связано с обсуждаемым нами предметом?

— Напрямую. Эти четверо будут не только овладевать науками, но и будут поддерживать порядок в классе. В случае необходимости.

— О, я вижу вы все тщательно продумали и не оставили ничего на волю судьбы.

— Пожалуй, что так. И еще. Варвара Дмитриевна девушка очень решительная и серьезная. Перед трудностями она не отступит, не сомневаюсь ни на йоту. Мне пришлось бывать с ней в некоторых непростых обстоятельствах, и я смею заверить вас, вела себя она смело и стойко. С большим достоинством и выдержкой. Думаю, в школьном классе до столь острых ситуаций никогда не дойдет, так что все будет в порядке.

— В таком случае, можно считать вопрос решенным. Можете сообщить Варваре Дмитриевне наши поздравления с получением должности.

Александра некоторое время молча испытующе смотрела на Славку, потом все же решилась высказаться:

— И еще, Вячеслав Юрьевич. Позвольте обсудить один деликатный вопрос. В последнее время моему супругу от мастера Лоранжа то и дело поступают нелестные отзывы и о вас, и о вашем брате. Жалобы разнообразны, скорее даже придирки и кляузы, но европейцы устроены иначе, чем мы — русские. Что происходит?

— Я думал, мсье Лоранж успокоился и занялся делом… но, очевидно, ошибался. Могу вас заверить, что ничего серьезного не происходит. Просто, судя по всему, мы не сошлись с мастером Лоранжем характерами. Уж очень он любит штрафовать рабочих и всячески подчеркивать свою власть над ними. Но я понимаю ваше беспокойство и постараюсь впредь не допускать и малейших шероховатостей.

— Рада, что мы поняли друг друга.