Она, дама эта, Агния Ауэзовна, всяко пыталась меня искусить во снах, чего только не выдумывала. А потом отчаялась и правду мне рассказала. Надо было сразу ей так и поступить. С тех пор вот стараюсь всяко выполнить поставленные ей условия, чтобы освободилась.

— Какие условия-то? — совершенно запутался Пашка.

— Грешить, знамо, и всячески идти против заповедей Господних, — напомнил Лосев.

— Грешить — это плохие поступки делать, что ли?

— Грехов смертных, Павел, их семь. Хотя некоторые богословы считают, что восемь, и леность с унынием разделяют. Но по-Агниеному семь всё-таки. Ну и заповеди.

— Вроде не воруй и не убивай?

— Да-да, те самые. Заповеди Моисеевы. Всё, что по-церковному плохо. Да оно и в самом деле всё плохо, потому очень уж с большим трудом у меня получается.

— А вы… а вам… не сказали… не просили вас приложение установить? Типа игры, на телефон? — напрягся Пашка.

— Так ведь нет у меня телефона, Павел, — улыбнулся Лосев и героически взялся за последнюю в коробочке креветку. — Да и к чему он мне? Не в телефоне ведь дело. То, что совершать надобно, оно задолго до всяких там телефонов придумано.

Пашка моргнул несколько раз подряд и перевёл взгляд в стол.

Значит… покойники, которые начинают сниться из-за могильной земли, подталкивают чистых душой людей грешить? А вовсе не приносят удачу или там долголетие? Надо подушку у Зинки и мишку у Женьки забрать перед амнезией этой… Ещё доведут хороших людей…

— А если она наврала? — спросил Пашка. — Ну про то, что это поможет ей. Что, если она — злая?

Лосев покачал головой.

— Покуда она врала, Павел, я совсем не обращал внимания на те сны, так, любопытствовал просто. Телевизора-то нет у меня. А правду и искренность я чую. И почтенной Агнии Ауэзовне я обязательно должен помочь. Даже если сниться она мне по причине какой перестанет. Судьба у ней больно тяжёлая, в особенности для дамского полу…

Пашка сначала вздохнул: выходило, что отнимать у Лосева подушку уже без толку. А ведь не доведут его до добра эти тупые поступки, всю личность старику перекрутят, а он, может, один и умел жизни радоваться по-настоящему… Грёбаные покойники — все лжецы, как и сама игра. Они кого хочешь запутают, и тогда и Лосев, и Зинка, и Женька, все так же, как Пашка, окажутся в глубокой заднице. Тупые задания…

Вдруг царапнула младшего Соколова странная мысль. И вымела начисто из головы всё то, с чем он нёсся в панике искать не пойми зачем доброго бездомного старичка, которого, оказывается, так лихо подставил.

— Вы скверно выглядите, Павел, — отметил Лосев. — Побелели с лица. Вам дурно?