Пашка застонал.

Всему этому могло быть только одно объяснение. Историк не просто скачал «Дополненную реальность». Он понял, как в неё играть. Он знает, за что даются достижения, и получает их осознанно.

А ещё, судя по всему, не менее осознанно использует возможности. Первый заместитель мэра города! Это вам не Пашка без шиша в кармане, с прокачанной мамой и непонятками, как вернуть удалённого отца. Полный угрызений совести. Это, блин, план и активные действия для его реализации.

Но только ведь это значит, что историк — убийца. Настоящий. Осознанный. Если он понимает, как играть, то и своих близких он удалял намеренно. И не факт, что только их.

А на что ещё он будет способен, чтобы достичь цели?

И какой?

Пашка рывком отодрался от дерева и поспешил вернуться к толпе, чтобы не привлекать внимания. Ему стало страшно.

Но что, мать его, постиг историк⁈ Значки на фиг непонятные, даются рандомно, без всякой логики. Ну разве что свинья как будто за жратву. Но тоже не всегда. За то, что жрёшь как та свинья, уж скорее.

А другое? Баран за… тупость? Идиотские действия, когда выглядишь смешным? Но если бы за идиотские действия, так у Пашки там бы тех баранов было… И не дали же его после, скажем, обсёра…

Ни шиша не понятно.

Озадачивающие и офигительно странные штуки на этом не закончились. Например, попытавшись ещё раз вдумчиво проанализировать свои достижения, — ну не тупее же он историка, в самом-то деле! — Пашка случайно обнаружил, что сорок девятый квест изменился и прямо-таки кардинально:

«50. Не ходи к Пионовым до 26.05.18. Награда — 10 000 баллов».

Пашка вытаращил глаза в телефон.

Ещё никогда задания в квестах не редактировались! Да к тому же так разительно и диаметрально!

То есть… То есть оно не хочет, чтобы Пашка шёл с Люсей? Почему? Сильно не хочет! Грозит большим штрафом.

Так. Интересно.

«Надо, значит, точно идти», — тут же решил Пашка.

Выпускники из активных, которым заняться по жизни нечем, оттанцевали вальс, Вахтанг Тамаридзе пронёс по кругу какую-то первоклашку с косичками, машущую колокольчиком. Отзвенел последний звонок, мэрская делегация заспешила к машинам, и только историк остался на крыльце, разговаривая с директрисой. Он сиял. Вокруг собрались восторженные коллеги.

Ученики начали расходиться.

И тут на голову Пашки что-то полилось.

Холодная пенистая жидкость забралась под ворот и успела промочить и рубашку, и даже в трусы сзади натечь, прежде чем он, охнув, обернулся. Егор Краснопупинский лыбился ровно до тех пор, пока Пашка коленом не врезал ему между ног.

Почти опустевшая двухлитровка колы покатилась по асфальту.