Пашка мысленно выругался. Конечно, в этот безумный день ему было не до бессмысленной бабулеуспокоительной муры.

— Заказ сделал на печать. Всё закрыто. Выходной, вообще-то, — проворчал Пашка.

— Утром забирай и сразу домой. Будильник поставь. У всех, гляжу, выходные, все, гляжу, с обедом по расписанию. Андрюше помощь нужна! Может, он без денег где застрял. В аварию попал или в люк провалился канализационный! Везде бардак! Вот при Союзе…

— Прячься в комнату, пожрать принесу, — шепнул Пашка и пошёл на кухню, а бубнящая бабка — следом.

Она не прекращала ругать всех на чём свет, пока он нагребал на тарелки для себя и Толика столько жрачки, чтобы точно получить лишнюю свинку. Нужно было добираться до сотого уровня и хотя бы проверить вариант с корректировкой прошлого.

Но вот если прав Слава…

— А куда это пропал твой предок? — первым делом спросил Толик, когда Пашка внёс нагруженный поднос в комнату. — Что-то я не понял. Смотал удочки, что ли?

Пашка помедлил. Тут, если и рассказывать, то надо с начала. И ещё вопрос, стоит ли.

— Долго объяснять. Давай по порядку.

— Сделай что-то крутое, — перебил приятель.

— Толян, это баллы стоит. Сейчас надо экономить.

— Мне кажется, ты меня как-то развёл, — снова завёл он.

— Опять ты за своё, — разозлился Пашка, кусая котлету. — Ну топай домой, раз так.

— Нет, покажи что-то.

В общем, пришлось перед рассказом ещё ссанный эксперимент проворачивать: открыли меню Толика, потом игруху свернули. Он пошёл в уборную и сделал там все дела, потом сообщение прислал. Пашка предупредил на толчок лучше сесть, ибо опция у людей общая — мочевой пузырь и кишечник. Как сигнал получил — расстался ещё с сотней баллов.

Во время эксперимента Пашка прикончил жрачку, к свинье за что-то дали ещё и медведя. Марципан считает, что это — депрессняк. Что ж, похоже. На душе из-за мыслей о Пионовой было ох как паршиво.

Так себе достижение…

Толик вернулся с задержкой, возбуждённый донельзя и глазами сверкающий.

— Во что хочешь теперь поверю! — объявил он.

И сделал именно так, несмотря на то, что, в случае контакта с Пашкиным телефоном (даже и зрительного), стабильно возвращались пендели, а прочий интерфейс пропадал.

И тогда Пашка всё рассказал. Как-то вдруг, не особо задумываясь о последствиях. От «А» до «Я». Толик сначала реагировал правильно: где надо разевал рот, где надо выдыхал мечтательное «круто!» и даже не верил именно там, где Пашке нравилось, и то недолго, просто усиленно переспрашивая.

На части с отцом и отвёрткой примолк, но херню всякую нести не стал. Короче, правильно всё слушал. А потом вдруг сломался, словно что-то перемкнуло и Толика подменили.