Да никогда в жизни ни одна речь по телеку не заставила бы народ перед работой во вторник выпереться делать то, что должны выполнять коммунальщики!

Это можно было сделать только игрой.

С помощью которой гнидень стал грёбаным мэром города! Уж не удалён ли старый⁈

Пашка схватился за телефон: новостная лента утешила только по поводу здравия бывшего главы города: его разжаловали голосованием, он был жив, и его участие в общественных инициативах анонсировали новости. Про дичь на улице тоже уже писали вовсю, хотя было начало седьмого утра!

Это безумие, кажется, творилось повсеместно!!!

Но какой функцией можно было вот такое вот сотворить⁈ Он же не мог бегать за каждым и настраивать! То есть, на высоких уровнях откроются какие-то массовые воздействия⁈

Несмотря на тёплую погоду, под кожей Пашки растёкся холодок.

Что происходит и на фига⁈

Что задумал историк⁈

«Если не свалить до возвращения бабули, будет лажа. Или к забору погонит, или в ментовку», — подумал Пашка и засобирался: начал спешно одеваться, наскоро перехватив что-то съедобное на кухне.

Уже обуваясь, набрал Марципана.

— Ты ошизел, что ли⁈ — выпалил тот первым делом сонным злым голосом. — Половина седьмого!

— На улицу выглядывал?

— Я не лунатик, блин. Чё ты хочешь в такую рань⁈

— Посмотри на улицу, — просвистел Пашка, открывая дверь. — Надо встретиться.

— Иди в жопу. Если там не летают драконы, я спать. — Послышалась возня, кряхтение и неразборчивый мат. Потом шаги. — Ну и чё? Какие-то работы у меня под домом…

— Телек включи. И перезванивай.

Пашка отрубился, шагнул во двор и попал в лапы чудовища.

— Павлик! Ты зачем хорошие штаны напялил⁈ Иди переоденься в старое и берись за работу! — подскочила к нему баба Лида. И протянула полустёртую наждачную бумагу.

— Мне надо… я собирался… я не буду… — Пашка панически огляделся в поисках Другой мамы, но её не было видно.

— Это ещё что за новости, охламон⁈ — воинственно упёрла руки в боки бабуля. — Что значит не буду⁈ Мне шестьдесят девять лет, а я и то корячусь!

— Тебя никто не заставляет, — допустил Пашка очередную ошибку.

— А тебя вот точно что не заставишь сделать хоть что-то хорошее! — тут же рассвирепела бабуля. — Лодырь он и в Африке лодырь! Ничего святого в тебе нет! Оно и понятно! У таких, как ты, никогда нет ничего святого! Иуда, душепродавец! Я всё узнаю, Павлик! Я сына найду, будь покоен! И всем воздастся! Помяни моё слово, стервец…

— Он ещё и дымит у вас! — вмешалась тётка-соседка с верхних этажей с неизвестным именем, которую, разумеется, никто не спрашивал. — То за домом, то у третьего подъезда! Как тот паровоз! Ещё школьник называется… Колония по таким плачет!