потребовали. Обещали «разобраться». Посоветовали отправляться домой и не шляться по ночам, а спать «как нормальные люди». Все как положено. Задушевная беседа отняла полминуты, не больше. Преследователь едва маячил где-то вдалеке. Оставалось надеяться, что охранники правопорядка сдержат обещание и «разберутся». Если они хотя бы паспорт у него потребуют, дело, можно сказать, в шляпе: дом-то вот он, совсем рядом, до угла добежать, свернуть, а потом всего каких-то полтора квартала останется. Добежали. На третий этаж неслись, перепрыгивая через ступеньку, ключи доставали трясущимися руками, на лету. В замок попали с пятой попытки. Запирались долго и суетливо: верхний замок, нижний замок, цепочка, щеколда… не работает, дрянь такая. Ржавая совсем. Однако, обламывая ногти, задвинули и щеколду. Обессиленные, рухнули на ковер. Переглянулись. В глазах немой вопрос: «А чего мы испугались-то?» Ответ существовал, но формулировке не поддавался. Ну и ладно. Спать они легли на удивление рано, еще до рассвета: вымотались. – Мы больше не пойдем туда, да? – спрашивает она, прижимая к себе его руку, как ребенок плюшевого медвежонка: нежно, но и беспардонно, не заботясь об удобстве обласканного предмета. – На Гоголя? Конечно, не пойдем. Все, это больше не наше место, – меланхолично откликается он, стараясь облегчить существование угнетенной конечности. – Жалко, – бормочет она. Руку не отдает: без теплой этой игрушки страшно сейчас оставаться в красноватой темноте, обступающей всякого, кто решится смежить веки. – А город? – Что – «город»? – Это еще наш город? Или уже тоже не наш ? – Не знаю. Завтра выйдем на улицу и поймем. – И что мы будем делать, если?.. Уедем? – Может быть. Посмотрим. Я сейчас не понимаю ничего. – Я тоже… Вот, слушай, знаешь, что надо? Надо сочинить историю об этом маньяке. Придумать, зачем он за нами ходил. Придумать и записать. Он станет просто героем истории, а герой истории уже не опасен. – Разве? – Ну да, – авторитетно подтверждает она, словно бы всю жизнь только и занималась, что обезвреживала опасных преступников, превращая их в литературные персонажи. 50. Вьяса Вьяса стал великим отшельником… Скинув куртку, я засомневался: а вернули ли мне документы давешние менты? Я так старался произвести на них благоприятное впечатление, что на прочие вещи уже внимания не хватило. Как поговорили – помню; как ушел – помню; как посылал про себя беззлобные матюки в адрес перепугавшейся парочки – тоже помню, а вот участвовал ли паспорт в церемонии счастливого избавления