всего пару десятков слов в день, да и те извлекал из опустошенной гортани лишь в силу крайней житейской необходимости: «Здравствуйте», «Извините», «Как пройти…», «Спасибо». К тому же я не завел ни единого знакомства и не позвонил никому из перебравшихся в Москву приятелей – а это уже ни в какие ворота! Самое удивительное, что мне это новое состояние души нравилось чрезвычайно. Мне наконец выпало пережить восхитительное, пьянящее «одиночество в толпе», о котором я до сих пор знал лишь из романов, любовно проиллюстрированных моим же воображением. Из девяти миллионов человек, проживающих в Москве, – скудная официальная цифра, не учитывающая так называемых «гостей столицы», у которых хватает дерзости проживать без прописки , осуществлять обмен веществ в организме без священных талонов на покупку сахара и водки, быть в ладах с настоящим без особой уверенности в завтрашнем дне, – так вот, ни единой живой душе из легально и нелегально заполонивших московские улицы миллионов не было до меня никакого дела. Возможно, именно поэтому наяву я не чуял земли под ногами, а среди тягучих, сладостных сновидений, ожидавших меня в сумерках гостиничного номера, не затесалось ни одного кошмара. Мне было хорошо как никогда прежде, но долго это не могло продолжаться: я – нестабильная система; что бы со мною ни происходило, можно заранее биться об заклад, что это скоро пройдет, и выиграть пари. 69. Дзаячи Функции Дзаячи, связанные с судьбой, вытекают из понятия дзая (заяа, заяан), означающего и само небесное волеизъявление, и ниспосланную небом судьбу. Пасмурным теплым утром, на пятый, кажется, день после прибытия в Первопрестольную, я проснулся, обуреваемый жаждой действий. Очень хотелось купить камеру и немедленно приступить к работе: неизвестно ведь еще, как дело пойдет, тут лучше бы иметь в запасе время на ошибки и неудачи, дабы не биться потом глупой головой о краснокирпичные кремлевские стены. С другой стороны, я имел некоторые основания полагать, что новый фотоаппарат может почить с миром, не прожив и дня: слишком уж недвусмысленным было давешнее указание судьбы, а я более не мог относиться к подобным вещам с прежним легкомыслием. Смятенный разум твердил, что следует немедленно начать операцию по коррекции московской части моей кармы; послушное ему сердце в панике взбивало пенистый мусс из артериальной крови; желудок нехорошо ныл, пророча наступление скудных времен; прочие же мои составляющие отказывались работать в таком бедламе. Я отправился в гостиничный буфет, обаял местную