Более того, знал. И нечего теперь морду воротить от реального положения дел. Жизнь продолжается. Я вежливо прощаюсь и кладу трубку. Смотри-ка, уложился в две минуты вместо пяти. Умница. Но так просто я не сдаюсь. Пока телефон под рукой, нужно завершить следствие по делу «неуловимой Клары». Снова иду к прекрасной телефонистке, плачý, возвращаюсь в будку. Звоню Торману. Выясняю, что он снова «на рыбалке». Волосы дыбом от такого дивного стечения обстоятельств: я начинаю полагать, что Сашкина «рыбалка» – событие того же порядка, что и путаница с телефонными номерами Клары. Способ отрезать меня от прошлого, от славной старой судьбы, которую я совершенно добровольно сменил на новую – на фига оно мне приспичило?! Нет ответа на этот вопрос. Так случилось, и все. Последняя попытка. Вспоминаю, что моих иностранцев поначалу выгуливал Миша Брахмин. Наверняка и координатами они обменялись, дабы иметь возможность когда-нибудь повторно обрести родственную душу, иначе быть не может. Обзваниваю общих знакомых. С пятой попытки добываю его телефон. Застаю Брахмана (о чудо!) дома. Чувак, конечно, удивлен: прежде мы были едва знакомы. Но держится корректно, на фиг не посылает. Дескать, рад помочь. Он-то, может, и рад… А я выясняю, что никакие слависты в мае к нам в город не приезжали, а если и приезжали, то он, Брахман, к сожалению, не в курсе, хотя уж ему-то сам бог велел знать о таких визитах, поскольку… Дальше я почти не слушаю. Не приезжали, значит. А Сашка между тем рассказывал, что именно Брахман привел наших маленьких и пушистых зарубежных гостей в «Белый», да еще и общению Тормана с его подопечными был бы рад воспрепятствовать, но не смог… Не приезжали, ага. Бред. Собачий. Овчарочий, спаниелий, добермановый, сенбернарный бред. Гав! Однако я все же не лаю в трубку, а говорю по-человечьи, как заведено меж нами, двуногими заложниками небесных волеизъявлений. Вежливо благодарю Мишу за предоставленную информацию. В конце концов, он не виноват, что полученные сведения вполне могут свести меня с ума. Не его это печаль. Мои проблемы. 70. Дике Неумолимая Дике хранит ключи от ворот, через которые пролегают пути дня и ночи. Иду по улице Горького. Ноги заплетаются, в голове пусто после давешних телефонных переговоров. Ясно одно: поработать на благо проекта «Мизантропия» мне, вероятно, не придется, поскольку работодателей моих то ли вовсе не существует, то ли просто связь с ними установить невозможно… Ну и ладно. Жил я ведь как-то прежде без иностранных инвестиций, и ничего… Неясно