оторванный уголок приглашения. – Ничего тебе в руки дать нельзя, все в них горит. А я-то думаю: что случилось, что за гости такие пожаловали, что ко мне вдруг детство вернулось? А вы вон какие. Понятно все теперь… Ему, вундеркинду, может, и понятно. Мне – нет. Маша, кажется, и вовсе в шоке. Изумленно переводит взгляд с меня на мальчишку и обратно; взор ее мечется, как пчела, застрявшая между оконными рамами. – Ну что же вы ребенка испугались, – смеется карапуз. – Не нужно бояться, меня ни нянчить, ни пеленать, ни на горшок сажать не придется. Проходите лучше в дом. Посидите. Успокойтесь. А я пока пойду другим гостям покажусь, таким они меня еще не видели… Потом вернусь. Он впускает нас в полутемную прихожую, пухлая ладошка повелительно указывает на одну из дверей. – Посидите пока там, – говорит. – И ничего не бойтесь. В этом доме не умирают, так-то. – Какой странный мальчик, – шепчет мне Маша, когда мы послушно заходим в отведенную для нас комнату и усаживаемся рядом на старом, но чертовски уютном диване. Здесь горит настольная лампа под зеленым абажуром, под ноги стелется смешной тряпичный коврик, окна завешены плотными шторами яркого апельсинового цвета, а обои на стенах явно предназначены для детской: там резвятся какие-то зооморфные мультяшки в коротких шортах и пестрых рубахах, цветут незабудки, растут гигантские мухоморы. Но Маше нет дела до окон и стен, ее здорово взволновал давешний малыш. – Разговаривает совсем как взрослый. И – ты слышал? – он сказал, что детство, мол, к нему вернулось, потому что мы в гости пожаловали… То есть нужно сделать вывод, что на самом деле он взрослый? Или как? Думаешь, это розыгрыш? Его родители подучили людей смущать? Ма-а-акс, скажи же хоть что-нибудь! – Солнышко, – вздыхаю виновато, – да откуда же мне знать? Я – дурак дураком, ничего не понимаю. Мальчишка и правда странный. Он меня даже напугал немного… ну, не он сам, а это нелепое сочетание детской мордашки и старческой строгости. – Трусишка, – улыбается она. – Трусишка зайка серенький под елочкой скакал… Слушай, а зачем мы вообще сюда приперлись? Пока ехали, мне было более-менее понятно, а теперь – нет. В самом деле, зачем? – «Зачем» – это неправильная постановка вопроса, – говорит невысокий красивый старик, который, оказывается, уже стоит на пороге и внимательно слушает нашу болтовню. – Самые замечательные поступки всегда совершают не «зачем-то» и не «для чего-то», а просто так… Лучше уж спрашивать: «Почему?» На такой вопрос всегда найдется больше одного ответа,