– либо наваждение, либо заскучавший на пенсии цирковой гипнотизер (в любом случае его теория о месте человека во вселенной – не ахти что, познания в астрологии, скорее всего, поверхностны, а попытка запугать меня неким вымышленным двойником – и вовсе чушь собачья); сны же мои ничего не значат… По крайней мере, не больше, чем значили прежде. Но если так, если все ерунда, подлежащая немедленному забвению, значит, я остался один. Без Маши. А если в чае не было ничего, кроме микроскопической дозы кофеина и лошадиной порции сахара? А если дом в Остаповском проезде – не галлюцинация, а некая, пусть искаженная, вымороченная, но реальность, не менее достоверная, чем черная лестница, по которой я взбираюсь домой, когда ломается лифт? И если Франк – не шарлатан? И если, наконец, сны мои – наиважнейшая часть бытия, а не бестолковая рекламная пауза, то и дело прерывающая не слишком насыщенный событиями и интригами сериал под названием «Юность Максима»? Что ж, в таком случае все путем. Любовь всей моей жизни по-прежнему рядом со мной, почти каждую ночь, совсем как прежде. И связка ключей от зачарованного дома уже позвякивает в кармане – пусть пока не в моем, но того Макса, которым я когда-нибудь непременно стану. И лучшая из выдуманных судеб не отправлена в архив с пометкой «несбывшаяся», а все еще стережет меня, то ли притаившись под окнами, то ли вальяжно прогуливаясь по базарной площади в Исфагане, где, как известно, принято назначать самые важные свидания. Такой вариант, ясное дело, представляется мне более привлекательным. Это похоже на шантаж. Это и есть шантаж. Но я с радостью принимаю новые условия игры. 100. Иаков …представления об Иакове как человеке, постоянно поддерживающем связь с Богом посредством видений и снов. Осень заканчивается, проливные дожди сменяются скудными снежными подачками небес. Жизнь продолжается, и я продолжаюсь вместе с нею. Так уж по-дурацки устроены человеки, что нам непременно требуется делить явления и события на «значительные» и «незначительные», иначе почему-то не получается – по крайней мере, у меня. С тех пор, как моя личная папка под грифом «важное» стала наполняться всяческим необъяснимым мороком, я понемногу начал складывать в мусорную корзину все остальное. Научившись придавать значение снам, тут же утратил интерес к так называемой «реальной жизни». Живу как во сне; вернее, живу во сне . И такое положение вещей совершенно меня устраивает. Я вовсе не чувствую себя несчастным. Сердце мое не разбито. У меня нет желания снова закрыть