вперед, погружаюсь в ароматную утробу запущенного сада; по старой, полуразрушенной лестнице, заросшей бледной прошлогодней травой, поднимаюсь по склону крутого холма туда, где стоит трехэтажный дом с башенкой и блестят мокрые от ночного дождя каменные перила летней террасы. Мое путешествие «туда-не-знаю-куда» подошло к концу. Мне бы, пожалуй, следовало испугаться, хотя бы из уважения к законам жанра, но страха нет – вероятно, он первым покинул корабль, причаливающий к волшебному острову: этакая жирная, вислозадая, но резвая крыса, до последней минуты скрывавшаяся в моих трюмах в надежде на перемену курса. Тело становится легким, как воздушный змей, сорвавшийся с привязи. Воздушный змей, змей небесный – что за славный пример для «рожденных ползать», какой обнадеживающий символ! Открываю тяжелую парадную дверь, навалившись на нее всем телом. Мраморный пол вестибюля, корзинка для зонтиков справа от лестницы и два ее обитателя: белый и серый, под стать веселым гусям из детской песенки. Захожу в холл. Слева – стеклянная дверь, ведущая на террасу; в центре – черный кожаный диван и журнальный столик, а справа – антикварное кресло, обитое красным плюшем. В кресле сидит Франк собственной персоной. Довольный, как дворовый кот, только что побывавший в курятнике. – Смотри-ка, – ухмыляется, – явился-таки! Кто бы мог подумать… – Только один вопрос, – говорю торопливо. – Теоретический, прикладного значения он уже не имеет. Я только что умер? Или, наоборот, родился? – Еще чего не хватало! Зачем так драматизировать? – искренне изумляется Франк. – Не умер, не родился, просто… ну скажем так: сменил место жительства. Со всяким случается. Моргаю удивленно. Ну, ему, вероятно, виднее… 131. Клио Муза истории <…> изображалась со свитком и грифельной палочкой в руках. – История твоя, – говорит Франк несколько погодя, – отнюдь не закончилась. Она, можно сказать, только начинается. И ангел, записывающий каждый твой шаг в Книгу Судеб, натрет еще не одну мозоль на огненных своих перстах и, возможно, восстанет против Творца за то, что тот не обучил своих верных слуг искусству стенографии… – А он не обучил? – переспрашиваю машинально. – Тьфу, глупость какая… Я хотел спросить: неужели они действительно где-то есть, ангелы, записывающие наши деяния? – Понятия не имею… С другой стороны, почему бы им не быть? Многим нравится думать, что где-нибудь там, наверху, обитают ангелы, этакие крупные, отборные человекоптицы. Людей это, знаешь ли, успокаивает… – Кстати об ангелах, – смущенно говорю