Юля смотрела назад, забыв о всем, кроме того что должна возвратить эту животную плоть, обратно в свою киску. В этот момент она была похожа на суку во время течки. Просунув руку назад, Юля обхватила собачий член, и направила его себе во влагалище. Одновременно с проникновением раздался ее крик, наполовину агония, наполовину восхищение.
Джек начал трахать ее со все возрастающей скоростью. Горячий красный жар его тыкающего члена, противопоставленный лихорадочной розовой плоти Юлиного влагалища, создавали контраст, от которого Ирина была неспособна вдохнуть. Будто бы это ее трахала их овчарка. И собачий член скользил в ее влагалище… или даже заднем проходе…
Ирина застонала, ее пальцы, двинулись вниз живота, к мягкому треугольнику волос.
Огромная собака в безумном ритме трахала ее дочь, однако, глаза пса иногда поглядывали на Ирину. Казалось, что его член был слишком большим, чтоб он мог по-грузиться в Юлину девственную киску, на всю глубину. Но это было не так, при каждом толчке, все пятнадцать сантиметров плоти скрывались в Юлином теле. Его шары ударялись об, увлажненные страстью лобковые волосы и клитор девочки, шлепая по ним.
Юля ритмично двигала бедра назад, пытаясь доставить себе наибольшее удовольствие. Глядя на ее лицо, для Ирины стало очевидно что ее дочь была действительно влюблена и наслаждалась этим непристойным скотством.
Но разве могла она обвинять Юлю в том, чего желала сама?
Дыхание Ирины было напряженным, и немного задыхающимся. Горящие чувства в ее животе и грудях увеличивалась с каждым моментом, пока она наблюдала ее дочь блондинку, насилуемую ее животным любовником. На ее голом теле выступили капельки пота, а пальцы начали блуждать, в пределах мягких влажных губ ее киски. Струйка пота сбежала от ее пупка и растворилась во вьющихся, каштановых волосках на лобке.
Лоб возбужденной матери был покрыт крошечными искрящимися бусинками пота. Другая струйка побежала между ее пышными сочными грудями.
Ее тело отказывалось выполнять любые другие приказы, кроме желания получить удовлетворение. Она чувствовала просачивающуюся влажность между ее ног, каждый удар сердца, громом раздавался в ее ушах. Она еще ни разу в жизни не была так возбуждена.
На кровати, ее дочь, продолжала безостановочное сношение с животным. Сквозь сжатые зубы, девочка просила собаку, трахать ее сильнее и кончить у ней глубоко во влагалище. Крошечные ручейки соков ее киски, медленно стекали по ее бедрам, оставляя за собой блестящие следы.
С другой стороны комнаты, с непристойным любопытством, за этим наблюдала ее мать. Ее глаза были прикованы к этому неестественному сцеплению Юли и овчарки.