он-то знает... Уж он-то разбирается в таких вещах... — В том-то и дело, и он кричит всем, кто хочет пройти: «Дальше нельзя!..» — И люди боятся идти дальше. — А Антуан? — Антуан все же пошел... Похоже, что ему бояться нечего. План говорит, что он ненастоящий. — Кто? — Антуан. План говорит, что он ненастоящий, что это только его душа. Что мы его видим, но он не такой, как мы, у него нет тела... И еще он говорит, что он пришел, чтобы завлечь нас туда, потому что они там, под камнями, страдают, им скучно и они завидуют нам... — Господи! Что же делать? — Что делать? — заговорили вокруг. Но внутренний голос зазвучал в душе у Терезы, и он сказал ей: «Иди за ним!» Мужчины повели Дзозе к Ребору, налили ему стаканчик вина, хотя по возрасту пить ему не полагалось; а голос все звучал: «Легкомысленная женщина, сказала ли ты ему вовремя то, что должна была сказать? Ты хотя бы попыталась его удержать? Ты даже не осталась рядом с ним ночью, а ведь ты знаешь, что ночь — плохой советчик. Ведь господь подтвердил, что это он, твой муж, или ты все же не поверила? Или ты забыла, что он — твоя плоть, несчастная? Так исправь же свою ошибку, недостойная жена! Иди туда, к нему. Найди самые нужные слова, много слов — столько, сколько потребуется, чтобы он понял, чтобы он вернулся… Ты должна достучаться до его сердца, чтобы он наконец очнулся. Неси ему свою тайну, скажи ему: «Скоро нас будет трое. Скоро появится маленький человечек, которому ты будешь нужен». Мужчины говорят мальчику, пока он пьет: «Сегодня ты переночуешь у нас, а завтра утром мы что- нибудь придумаем». Тереза окликнула мать, тихонько плакавшую на кухне, и сказала: — Я пойду туда. — Куда? — Наверх. — О-о-о! Тереза! — застонала мать. Но Тереза не слушала. — Пожалуйста, мама, приготовь мне корзину. Положи чистое полотенце, пару бутылок старого вина. Положи всего понемногу, чтобы можно было хорошенько поесть, это для него, ему ведь нечего есть там, наверху; положи мяса, свежего хлеба... Прошу тебя, мама! Ради ребенка, которому нужен отец. Говоря это, она торопливо собиралась в дорогу; но в этот вечер она ушла недалеко. В деревне никто еще не ложился; люди собирались группами у домов и обсуждали происходящее, спорили. Когда на улице появилась Тереза — все замолчали. Начинало темнеть. В светлом проеме открытой двери была видна горестно раскачивающаяся темная фигура матери. Люди молчали, Тереза здоровалась с ними, проходя мимо, — ей отвечали. Так она дошла до дома Ребора. Поднялась по крутым деревянным ступенькам. Она нарочно