топает по лестнице, но люди внутри громко разговаривают и не слышат. По местным обычаям, женщине не положено заходить в кафе, где собрались мужчины. И Тереза не входит внутрь. Она заглядывает в окно; лестница проходит как раз под окном, и, стоя на ступеньках, можно подняться на цыпочки и заглянуть в окно, не выдавая своего присутствия. Она видит, что Нанда там, как она и предполагала. Он там, вместе с малышом Дзозе, которого угощают вином, хотя по возрасту ему еще не полагается, с Ребором, председателем и несколькими мужчинами из Премье. Она окликает Нанда, стоя на лестнице. Мужчины оглядываются, видят в окне лишь верхнюю часть ее лица: черные волосы, слившиеся с темнотой, темные глаза на бледном лице. Голоса в комнате умолкают. — Нанда, выйдите на минутку, — просит она и тут же исчезает. Нанда встает, берет свою палку, выходит на крыльцо и спускается по лестнице. — Нанда, вы не могли бы пойти со мной туда? — Куда? — Туда, наверх. — Зачем? — Надо его найти. — О, господи! Но он видит, что она все равно пойдет, никакие уговоры не помогут; что же делать? Нельзя же отпустить женщину одну в такую даль, да и дорога там безлюдная и опасная. Он в раздумье почесывает за ухом и говорит: — Хорошо, пойдем. Когда? — Завтра утром, пораньше. IX Было еще очень рано, но в полях уже работали мужчины: нужно было поскорее убрать рожь. Местность была такой наклонной, что серпы в руках у жнецов находились как раз на уровне основания стеблей, им даже не приходилось нагибаться. Там, где рожь уже была скошена, виднелись снопы, прислоненные друг к другу по три, колосьями кверху; издали, в неясном свете раннего утра, они очень напоминали собравшихся в кружок сплетничающих кумушек. Тереза шла по дороге с Нанда и Дзозе, который вместе с ними возвращался в Замперон. Было очень тихо, сильно парило; воздух был золотистым, цвета спелой пшеницы. Такой же золотистой была и вся долина, раскинувшаяся слева от них на необозримом пространстве. Издалека доносился ропот невидимой отсюда реки: Рона все рассказывала и рассказывала свою бесконечную историю; так бормотала она всегда, без устали, год за годом; ночью голос ее становился мощнее, громче, а днем слабел и был еле слышен. Тереза шла быстро, Дзозе тоже легко и быстро несли его молодые ноги; Нанда с трудом поспевал за ними, стуча по камням железным наконечником своей палки. Тереза летела как на крыльях. Люди видели ее теперь издалека, так как утренняя золотистая дымка постепенно рассеивалась, как пыльца оседала на землю. На руке у нее висела