Они тоже выполнили свою задачу, надо пойти выпить — теперь или никогда — ведь снова отправиться в плавание им предстояло лишь завтра утром.

Из разных кафе доносились звуки механического пианино. По другую сторону кучи камней и песку, вытянувшихся вдоль набережной, словно горная цепь, катили машины.

На подъездных путях ждали разгрузки темно-красные вагоны, с нарисованными на них белыми буквами, полные всевозможных товаров.

Большой Клериси, Дюбуло, Метраль, папаша Пенже, Жозеф Жаке — пятеро обутых в веревочные туфли мужчин, с сигаретами в зубах; они направлялись в кафе «Рыба», где обычно и выпивали.

Но, дойдя до портовой площади, они вдруг увидели, что Жозеф собирается свернуть налево.

— Ты куда? — спросили его.

— Так, пойду пройдусь.

— Значит, ты не идешь с нами?

Жозеф ничего не ответил и, повернувшись к ним спиной, пошел по улице, идущей вверх, в город, где только что начали загораться электрические лампочки. Некоторое время друзья следили за ним взглядом; Клериси пожал плечами. Они привыкли к странностям парня и к тому, что он всегда поступал по-своему. Так что они не препятствовали ему. Он же вскоре потерялся среди прохожих, которых в этот час предостаточно, — одни поднимаются вверх по улице, другие спускаются, — и под двумя рядами деревьев, между которыми на некотором расстоянии друг от друга светились фиолетовые луны, образуется двойной поток людей в том и другом направлении.

Он засунул руки в карманы и то погружается в темноту под деревьями, то выныривает на свет, потом опять погружается во тьму.

У него перед глазами стоял его дом; это с другой стороны озера, немного вверх по отношению к дебаркадеру. Рядом с дебаркадером — небольшой порт, где размещаются лодки.

Там, с другой стороны озера, их бывало иногда так много, что они касались друг дружки бортами, получалась беспрерывная палуба, словно танцплощадка; теперь все кончено.

Он думал: «Конец. Все меняется».

Он шел, вытянув вперед шею; дорога идет все вверх, как она долга. Он шел, расталкивая прохожих, и думал: «Почему же все меняется?»

Рядом с портом располагалось кафе (вот о чем были его мысли) под названием «У морячка». Название выведено желтыми буквами на синем фоне. А где может быть Жоржетта? У себя, она ждет меня.

«У себя» — это очень высоко, выше, чем церковь, выше, чем каштаны, там, где начинается гора, и если бы не сплошные ограды садов, отделяющие вас от нее, можно было бы снизу увидеть ее дом, это по другую сторону воды протяженностью в четыре-пять лье, по другую сторону этой голубой глади, которую пропарывают носом лодки, идя вперед и возвращаясь назад.