— А вот интересный момент, — задумчиво сказал Валуев. — Вас, можно сказать, практически за жопу взяли — вся пятёрка разгромлена, явки под колпаком, вас считай, что и нет уже. А вы, с упорством, достойным лучшего применения, полезли к нам в квартиру. Зачем? За каким дьяволом? Что вы хотели здесь найти?

Кшись отвёл взгляд, уставился в стену. Молчал долго, минуту или две. Валуев снова достал из кармана «яйцекрут», демонстративно пощелкал им перед глазами пленника. Поляк вздрогнул, замотал головой.

— Нам приказал ястреб, — выдавил он наконец очень тихим голосом, опуская голову так низко, что подбородок упёрся в грудь.

— Кто? — удивлённо переспросил Валуев. — Что ещё за ястреб?

Кшись поднял глаза. В них появилось какое–то новое выражение — похожее на предвкушение мести.

— «Ястреб» — оперативный псевдоним нашего куратора, — с каким–то мазохистским удовлетворением проговорил он. — Его настоящего имени я не знаю. Он появился в Минске в августе прошлого года. Прибыл якобы из Англии, от польского правительства в изгнании. Привез деньги, оружие, радиостанции. Он координирует всю работу — даёт задания, собирает информацию от разных ячеек, посылает донесения в Лондон. Я с ним до этой недели встречался раз пять, не больше. Всякий раз в разных местах. Это он, сука, виноват в разгроме нашей ячейки — не будь его тупых приказов, мы бы никогда так не подставились!

Я шагнул ближе, присел перед стулом на корточки, заглянул поляку в глаза.

— Он носит серое пальто с бобровым воротником? — спросил я медленно, чётко выговаривая каждое слово. — Вязаную кепку? Предпочитает яркие галстуки?

Кшись посмотрел на меня с удивлением, смешанным с ужасом. Видимо, он до сих пор не мог понять, откуда нам так много известно. Паузу он держал секунд пять, потом кивнул — обречённо, словно прощаясь с последней надеждой.

— Да. Он носит яркие галстуки. Всегда. Всякий раз разные. Это его… его отличительная черта. Как метка.

Я повернулся к Валуеву:

— Это Франц Бесага.

Кшись вдруг заговорил — быстро, сбивчиво, с какой–то злой горечью в голосе:

— Это он велел нам следить за немецким офицером, — он мотнул головой в мою сторону. — Бессмысленное занятие, которое привело всех нас к гибели! Мы теряли время, демаскировали себя — и ради чего? Я с самого начала говорил, что это плохая идея… Но «Ястреб» настаивал. Мне показалось, что он хотел поквитаться с немцем по каким–то личным причинам!

Валуев переглянулся со мной и снова повернулся к поляку.

— Где этот «Ястреб» сейчас?

Кшись вдруг усмехнулся — криво, недобро, с каким–то злорадством, которое показалось мне неуместным в его положении.