Я осмотрел его, повертел в руках, проверил, нет ли повреждений, и, убедившись, что он цел, сунул его во внутренний карман шинели. Потом прошел в спальню и начал собирать свои и Петины вещи, закидывая их в дорожную сумку.
Управился минут за десять — вещей было всего ничего, пара смен белья, старый мундир, зубная щетка, и уже собрался уходить, когда заметил нечто, что заставило меня замереть на месте и пристально вглядеться в пол, где, возле самой входной двери, в инее, покрывавшем доски, был чётко видны отпечатки ног. Они были маленькими, почти детскими, или, скорее, женскими, потому что размер не превышал тридцать шестого. Следов было всего три, на самом пороге прихожей, словно тот, кто оставил их, зашёл всего на пару шагов и остановился, осматриваясь, но не решаясь пойти дальше.
Я нагнулся и внимательно посмотрел на отпечатки. Иней не был потревожен больше нигде — только дорожка от моих сапог, которую я оставил, когда вошёл. Но эти маленькие следы лежали отдельно, словно их владелец появился здесь утром, незадолго до меня.
Я выпрямился, чувствуя, как внутри меня что–то начинает складываться, как фрагменты паззла, которые по отдельности ничего не значат, но вместе образуют рисунок. Ещё не чёткий, ещё не ясный, но уже достаточно различимый, чтобы понять — Лотта была поблизости от дома ночью, когда я её видел в толпе, и она была здесь, в квартире, днем, перед тем, как я пришёл забирать вещи.
Я тщательно прикрыл дверь, запер замок, закинул на плечо сумку с вещами, и начал медленно спускаться, раздумывая о том, что, возможно, совершаю ошибку, приписывая этот след Лотте. Потому что в доме могли быть и другие женщины–соседки. Но внутренний голос шептал, что посторонняя женщина, даже обуреваемая жутким любопытством, вряд ли полезла бы в запертую квартиру.
Я спустился на первый этаж, вышел из подъезда и побрел к своему новому жилью, постепенно ускоряя шаг. На улице было пусто, только на углу торчали замерзшие патрульные. «Велрод» оттягивал внутренний карман, холодный ветер бил в лицо, а в голове медленно, но уверенно созревал вопрос:
— Кто ты, чёрт возьми, такая, фройляйн Лотта, и какую роль играешь в этой истории?
Глава 9
Глава 9
10 февраля 1942 года
День
Я уже почти дошёл до угла улицы, когда сообразил, что оставил возле дома «Шкоду». Мысль эта возникла не сразу, не резким ударом в затылок, а как раздражающая заноза, которая несколько секунд мешает идти, но не даёт понять, где именно засела. Я продолжал думать о Лотте, о её дорогом пальто с меховым воротником, о мягкой походке человека, привыкшего смотреть не только туда, куда смотрят все, о её вопросах в кафе, о следах в нашей разгромленной квартире, и именно из-за этих мыслей едва не прошёл дальше, оставив машину стоять перед подъездом.