Услышав русскую речь, Ядвига дёрнулась, замычала отчаянно, попыталась вскочить со стула. Валуев не дал ей подняться — коротко, без замаха, ударил кулаком в затылок. Ядвига обмякла, голова её упала на грудь, изо рта вырвался тихий хрип. Она потеряла сознание.

— Работаем тихо, стрелять только в крайнем случае! — скомандовал Петя.

Я перехватил «Браунинг» в левую руку, в правой зажал нож. Валуев тоже взял «Вальтер» в левую руку, а на правую надел огромный, под стать кулаку, кастет.

Мы переглянулись. Валуев кивнул. Я медленно, бесшумно распахнул дверь. На площадке никого не было — но в нашей квартире горел свет, и слышались приглушенные голоса.

— Работаем! — прорычал Петя.

И мы бесшумно двинулись навстречу врагам, которые сами пришли в наше логово.

Глава 3

Глава 3

Глава 3

9 февраля 1942 года

Ночь

Из прихожей нашей квартиры на лестничную площадку падал тусклый желтоватый свет — дверь была слегка приоткрыта, буквально на ширину пальца. Я прижался плечом к дверному косяку, и, приблизив ухо к щели, прислушался. Валуев замер рядом.

Судя по звукам шагов, незваных гостей было двое или трое. И вели они себя крайне неосторожно, непрофессионально — не оставили подстраховку перед дверью. Я оглянулся на напарника и показал ему три пальца. Петя кивнул и тыкнул в меня стволом «Вальтера», показывая, чтобы я атаковал первым. Сжав рукоять ножа, я рванул дверь, распахивая ее полностью, и, пригнувшись, влетел в прихожую, сразу уходя в сторону, чтобы не маячить на фоне темного проема.

Поляков оказалось трое, и они не особо таились. Один, коренастый, в расстёгнутом полушубке и низко надвинутой ушанке, копался в прихожей — выгребал содержимое из карманов шинелей. Второй, длинный и тощий, в сером драповом пальто возился в гостиной, перебирая бумажки на столе. Третий стоял в глубине комнаты, у шкафа — я видел только его спину, широкую, обтянутую дорогим чёрным кашемиром, каракулевый воротник, и меховую шапку–пирожок на голове.

Коренастый успел обернуться на шум, но слишком медленно. Лицо его — круглое, с редкой щетиной и маленькими, заплывшими глазками — исказилось от ужаса. Рот открылся, но крикнуть он не успел. Я ударил ножом снизу вверх, целя под рёбра, в печень. Клинок вошёл по самую рукоять, пробив толстую дублёнку, как бумагу. Поляк всхлипнул, обмяк, начал заваливаться на пол. Я придержал его за воротник от окончательного падения, оставив нож в ране, чтобы не забрызгать прихожую кровью.

Петя гигантской тенью проскользнул мимо меня и одним прыжком оказался рядом с тощим. Кулак с кастетом описал короткую дугу и врезался поляку в висок. Череп звонко хрустнул, мужик рухнул ничком, с ровной спиной, как сухое дерево во время урагана. Рядом со стуком упал пистолет, старенький, с вытертым до белизны воронением «ВИС», который он, видимо, держал в руке, но не успел воспользоваться. Сапоги несколько раз скрежетнули по паркету, оставляя черные следы.