Минск встретил меня морозом и голубым безоблачным небом. Снег искрился под лучами солнца так, что резало глаза. Воздух был сухим и колючим, каждый вдох царапал горло, но в этом холоде чувствовалась бодрящая свежесть. По Фридрихштрассе в сторону центра города двигались редкие прохожие — в основном немецкие офицеры, и пара–тройка гражданских чиновников с озабоченными лицами. Мимо пронесся «Опель–капитан», обдав тротуар снежной пылью. На перекрёстке фельджандармы проверяли документы у местного жителя — тот стоял, втянув голову в плечи, и угодливо кивал.

В гарнизонный госпиталь я пошёл длинным путём — сначала по Красной, потом свернул на Брестскую. Шел неторопливо, прогулочным шагом, но по дороге осторожно проверялся: не останавливался у витрин магазинов, разглядывая отражения, — это было бы слишком грубо, а просто дотошно фиксировал всех прохожих — не мелькнет ли кто дважды на одном маршруте. Под конец зашёл в булочную и купил десятков свежих пирожков — угощение для Пети. Слежки не было. То ли Корф так и не удосужился установить наблюдение, то ли его люди ещё не успели выйти на работу — в любом случае, это был хороший знак.

Госпиталь располагался в здании бывшей городской больницы — старинном трёхэтажном здании с лепниной по фасаду. Над входом покачивалась табличка с готической надписью «Garnisonlazarett». Внутри приемного покоя в этот утренний час было пусто. На звук моих шагов из боковой двери вышла пожилая женщина в белом халате и чепце.

— Я могу помочь герру офицеру? — спросила она по–немецки с ганноверским акцентом. — Я дежурная медсестра Бергер.

— Думаю, что да — можете, фрау Бергер! — я улыбнулся даме максимально доброжелательно. — Вчера к вам должны были привезти моего друга — унтер–офицера Беккера. Я хочу уточнить состояние его здоровья.

— А, вы про этого балагура Клауса? — тоже улыбнулась женщина. — Ему сделали операцию минувшей ночью — почистили рану, поставили дренаж. Ранение оказалось не таким серьёзным, как выглядело, пробиты мягкие ткани, кость не задета. Но крови он потерял много. Врачи говорят, что через пару недель встанет в строй.

— Я могу его увидеть? — спросил я.

— К сожалению, сейчас это невозможно! — категорично заявила Бергер, согнав с лица улыбку. — Он еще спит. Ему надо набираться сил.

— Тогда передайте ему мой гостинец, — сказал я, насильно впихивая в руки медсестре кулек с пирожками. — Ему ведь нужно хорошо кушать! Он это дело любит!

— Вообще–то это не положено, но… — замялась Бергер. — Но я передам. Как вас представить?

— Лейтенант Шварц, — я слегка наклонил голову. — Скажите ему, что в городе всё спокойно.