— А что ему подозревать? — я пожал плечами. — Вроде бы всё чисто: мы вскрыли подпольную ячейку, они решили отомстить, мы отбились, трупы в наличии. Нет ни единого намёка, что за нами стоит русская разведка.

Вондерер помолчал, стряхивая пепел в бронзовую пепельницу.

— Как же я жалею, что связался с вами… — тихонько, на самой грани слышимости, пробурчал абверовец. — Вы просто варвары…

— А вот не хрен было на нашу страну нападать, Вольфганг! — разозлился я. — Я тебе уже говорил в прошлом году: здесь Европа кончилась — Азия началась!

Мы молча просидели несколько минут, испепеляя друг на друга взглядами. Вондерер первым отвел глаза.

— Ладно, теперь о текущих делах. — Вондерер закурил очередную сигарету. — Одна из тех радиостанций, про которые я упоминал, вышла в эфир в три часа ночи. Точное место нам установить не удалось, но примерный район — центр города. Передача была довольно длинной — почти пять минут.

— Если этот «скрипач» связан с поляками, то мог сообщить о провале, — предположил я.

— Возможно, — кивнул Вондерер. — Я, рано или поздно, это выясню.

— Вот и выясняй, Вольфганг! Следующая встреча — завтра, здесь же, в то же время, — сказал я и небрежно махнул рукой, — свободен!

Вондерер затушил недокуренную сигарету, резко поднялся, схватил со стола фуражку и перчатки и, не прощаясь, пошёл к выходу. Я проводил его взглядом и заказал ещё кофе. Знал, что с минуты на минуту появится Корф — его утренний ритуал был мне известен.

Действительно, не прошло и четверти часа, как дверь кафе распахнулась, и в зал вошли штурмбанфюрер Корф и Игнат Михайлович Павленко, он же Манфред Ланге.

Павленко выглядел весьма броско и представительно: дорогое пальто из бордового габардина с горностаевым воротником, «охотничья» шапка из меха соболя на голове, трость с серебряным набалдашником. Большие пушистые «кайзеровские» усы расчёсаны и уложены с особой тщательностью. Он держался прямо, смотрел на окружающих чуть свысока.

Корф что–то втолковывал ему на ходу, жестикулируя и заглядывая в глаза. Павленко слушал с лёгкой, чуть снисходительной улыбкой. Я вспомнил, как в ресторане «Норд» Корф подавал ему шапку и перчатки, и улыбнулся про себя: штурмбанфюрер явно имел виды на богатого предпринимателя — то ли рассчитывал на долю в каком–то деле, то ли просто хотел заручиться поддержкой человека, у которого были выходы на высшее руководство.

Они заняли столик у окна и заказали кофе и булочки. Я делал вид, что поглощён своим кофе, но краем глаза наблюдал. Корф говорил безостановочно, Ланге время от времени кивал. Потом Корф, обведя взглядом зал, заметил меня и сделал приглашающий жест.