— Ах, да, — сказала она, и голос её дрогнул, как будто она вспоминала что–то неприятное, что хотела бы забыть, но не могла. — Я услышала выстрелы и вышла посмотреть. В нашем квартале редко стреляют, а если стреляют, то обычно это означает что–то серьёзное. Я увидела, как приехали эсэсовцы, как они оцепили дом, как выносили тела, и я испугалась, потому что это было так близко, так страшно, и я не могла понять, что происходит, и никто не мог мне объяснить.

Она говорила правдоподобно, почти убедительно, и я мог бы поверить ей, будь я действительно обычным немецким офицером.

— Вы не ранены, герр лейтенант? — спросила она, и голос её стал мягче, почти нежным, и она сделала шаг ближе, положила руку мне на рукав, и прикосновение её было лёгким, почти невесомым, но я почувствовал его даже сквозь толстое сукно шинели. — Я боялась, что, возможно, вы тоже пострадали вчера, и хотела убедиться, что с вами всё в порядке. Потому что, честно говоря, я не могла перестать думать о вас с той самой ночи, когда вы пришли в «Варьете», и я не знаю, что это было — может быть, судьба, может быть, просто случайность, но я хотела бы увидеть вас снова, если вы не против.

— Со мной всё в порядке, фройляйн Лотта, — ответил я, и в голосе моём, несмотря на все усилия, прозвучала лёгкая ирония, которую я не мог полностью скрыть, — все ее женские чары должны были действовать на такого юнца, как Вернер Шварц просто убийственно, — но я-то годился ей в отцы по возрасту и три раза был женат.

— Может быть, выпьем кофе? — спросила Лотта, и голос её прозвучал легко, почти небрежно, но я заметил, как её пальцы, лежащие на рукаве моего пальто, чуть заметно сжались, словно она боялась, что я откажусь, и этот жест был таким естественным, таким женским, что я почти поверил в его искренность.

Я задумался на мгновение, оценивая ситуацию. У меня не было уважительной причины отказаться, и, честно говоря, у меня была причина согласиться, потому что Лотта, которая появилась здесь, у моего подъезда, в дорогом пальто и шляпке, через несколько часов после того, как здесь стреляли и убивали людей, заслуживала того, чтобы я присмотрелся к ней повнимательнее, и если она сама предлагала мне возможность побыть с ней наедине, то глупо было бы упускать такой шанс, даже если внутри меня уже зарождалось смутное подозрение, которое требовало проверки.

— Почему бы и нет, — ответил я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала легкая заинтересованность, подобающая молодому офицеру, которому красивая женщина предлагает провести время в её обществе.