— Меня беспокоит вчерашний разгром в Синей комнате, — призналась она. — Не знаю, что и думать по этому поводу. Версия, которая возникла, мне очень не нравится. — Она крепче притиснула к себе замотанного в шаль кота.

Придавленный Волька вякнул.

— Детский кресло нет! — оглянувшись, предупредил водитель-узбек.

— Обойдемся, — успокоила его Ирка, севшая впереди.

— Излагай, — сказала я тете.

— Ты помнишь, Волька проходил курс лечения у зоопсихолога?

— Век не забуду.

На выведение кота из депрессии, диагностированной у него дорогущим столичным лекарем душевно хворых зверей, тетя отвалила такую сумму, какой хватило бы на путевку в человеческий санаторий.

И это бы ладно, но потратить пришлось не только деньги, но и время, причем мое: сеансы с четвероногим пациентом зоопсихолог проводил по зуму, и я должна была на них присутствовать, приезжая к тетушке со своим макбуком для обеспечения бесперебойной связи между котом и его доктором.

— Мне кажется, его состояние ухудшилось. — Тетушка погладила выступающий из свертка фрагмент кота — не факт, что голову.

Волька беспокойно ворочался в своем матерчатом коконе — и впрямь как буйный пациент в смирительной рубашке.

— Так, погоди. — Я наклонилась, чтобы присмотреться к замотанному коту, и по моему лицу злокозненно мазнул пушистый хвост. — Тьфу ты… Его лечили от депрессии, апатии, безразличия и прочих типичных душевных хворей питерского интеллигента, правильно? И вроде бы вылечили, да?

Хвост дернулся, втянулся в кокон. Тот сначала затрясся как припадочный, а потом выпустил наружу хмурую усатую морду.

— Да, мы наблюдали стойкую ремиссию, — согласилась тетушка. — Но то, что случилось вчера…

— А что случилось вчера? — Мне и вправду хотелось понять.

— Это же был настоящий припадок! — Тетушка всплеснула руками, кокон развалился, и кот вылез из складок шали, пугающе тараща глаза и топорща усы. — Вот! Ты посмотри на него! Один в один — Петр Первый в приступе неуправляемого гнева! Сейчас начнет рубить бороды боярам и окна в Европу!

— Окно не открывай — кондисинер работай! — снова оглянулся на нас беспокойный таксист.

— Вы на дорогу смотрите, пожалуйста, — одернула его Ирка.

— Да ладно! — Я покрутила головой, недоверчиво глядя на тетушку. — Ты хочешь сказать, чтоэто кот свалил шкаф, раскидал книги и разбил люстру?! Волька? Наш Владимир Владимирович?! — Я припомнила полное имя кота, названного в честь Маяковского.

— Ваш Владимир Владимирович маладес! — Таксист, которому запретили оглядываться, оторвал от руля одну руку и показал большой палец.

Ошеломленные подкупающей искренностью этого неожиданного заявления, все замолчали.