Кот помотал башкой, шумно вздохнул и рухнул на колени хозяйки как подкошенный.

— Бедный мой зайчик! — Тетушка погладила нервно вздрагивающую меховую тушу.

Таксист опять оглянулся, открыл рот, но промолчал, потому что Ирка с нажимом сказала ему:

— Не надо! Пусть побудет зайчиком — это не худший вариант. Вот если снова вообразит себя носорогом…

— Смешно вам, да? — с горечью сказала тетушка. — А я боюсь, что дело плохо.

— Буйный котик — горе в семье, — поддакнула я, не зная, смеяться или расстраиваться.

Нам только психического кота не хватало!

Машина заехала во двор, и там Вольке было позволено следовать к крыльцу своим ходом. Мы ж не на скорой приехали, в такси носилок не было, а желающих тащить шестнадцатикилограммового зверя на второй этаж на ручках не нашлось.

Выпущенный на волю кот высокомерно проигнорировал переполошившихся голубей и потрусил к ступенькам, не замечая, как внимательно смотрят ему вслед три пары глаз.

— Честно говоря, я не знаю, как должен выглядеть сумасшедший кот, — призналась Ирка. — Наш вроде смотрится нормальным.

— По крайней мере, в этом ракурсе, — добавила я.

Морду кошачью я как раз не видела. Может, на ней уже пена бешенства выступила?

— Мо? — Волька остановился под тяжелой наружной дверью, которую ему было не открыть, и оглянулся на свою хозяйку.

Я успокоилась: пены на морде пока не было, только недовольство нерасторопностью обслуживающего персонала.

— Можно, можно побыстрее. — Тетушка пошла к крыльцу, спеша поработать швейцаром.

Она открыла дверь, пропустила внутрь кота, а сама замешкалась на пороге, отвлеченная телефонным звонком.

— Что-то случилось, ма шер?

Я догадалась, что звонит Марфинька, и в три шага подскочила поближе, чтобы услышать голос в трубке.

— Идочка, милая, скажи… и спроси девочек, если они еще с тобой: не подбирал ли кто с пола фигурный кусочек стекла, по форме — как половинка дубового листа? — деловито затарахтела Марфинька в телефоне. — Я, знаешь, только сейчас заметила, что на люстре в Синей комнате раскололась одна хрустальная подвеска. Ту половинку, что осталась, я сняла…

— Как сняла? Ты с ума сошла, Марфа? Полезла на стремянку, с твоей-то проблемной головой?!

— Ты так сказала это, будто у меня мозги не в порядке, — обиделась Марфинька. — А у меня всего лишь была мигрень…

Тетушка кашлянула.

— А если бы у тебя закружилась голова? А если бы ты упала и поломалась, как та подвеска?

— Насчет подвески не волнуйся, я знаю прекрасную зеркально-мозаичную мастерскую, там по образцу вырежут точную копию, но нужна вторая половинка. Или придется снова лезть наверх, чтобы снять целую подвеску…