Их предводитель вскинул голову, словно повёл носом, и указал на пристройку. Кхано с ужасом поняла, что жрецы явились вовсе не за податью. Женщина хотела закричать, броситься в ноги, умолять, но взгляд Верховного будто обратил её в камень, немой и недвижный. Она могла только смотреть, как вынесли большой свёрток, из которого свисали двухцветные волосы, и погрузили на армаку.

Верховный жрец напоследок обернулся:

-Все, кто нужен храму, рано или поздно попадают в храм.

Отряд ускакал.

4.

Миуна весь день ходила по посёлку, улыбалась и разговаривала. Она объелась пряных кушаний до колик в животе, ощущала ломоту в мышцах лица, боль в ногах и пустоту в мыслях, и кое-как заставляла себя переставлять ноги, возвращаясь к стоянке следом за подругой и новой знакомой из посёлка.

Женщины у костра шутили и смеялись, но смех мгновенно смолк, когда они увидели двух припозднившихся товарок, их похоронные лица и рослую зарёванную квишедку, которую барышня и подавальщица привели с собой.

Горянку усадили возле костра, сунули ей в руки котелок и походный кубок. Она съела две ложки каши, сделала глоток травяного чая и, понимая, чего от неё ждут, коротко рассказала всё. Как беглец пришёл к её дому, как она перевязала его раны, укрыла в своём жилище, как он помогал по хозяйству, как потом явился Верховный жрец с отрядом и увёз её помощника.

Женщины долго смотрели друг на друга.

-Следы нашлись, - наконец мрачно сказала Норавъяна. – И что теперь делать? Верховный жрец – враг серьёзный, он владеет особыми силами. Об этом все знают, а мы ещё и убедились.

Кхано молча рыдала, Миуна смотрела на всех по очереди широко раскрытыми, испуганными глазами, Хюльчинда зло кривила губы.

-Ты больше не хочешь добывать награду? Струхнула? – насмешливо спросила амазонка. – А вы все тоже так думаете? Вы женщины или квиши тупые? Неужели мы сообща выхода не найдём?

Все молчали.

-Настоящие женщины не отступают! Я поеду одна, а вы сидите тут и тряситесь, как трава под дождём, - Тарса вскочила на ноги. – Счастливо оставаться!

По склону горы скатился камушек, из кустов с шумом вылетела птица и унеслась в темноту.

-Вообще-то я немного разбираюсь в том, чем этот Верховный там владеет, - буркнула Хюльчинда и передёрнула полными плечами, как в ознобе.

Все разом закричали, перебивая друг друга.

-Я еду, еду! И я! И я тоже! Мы не отступим! Кхано, ты с нами?

-Тихо! – своим зычным голосом Норавъяна легко перекрыла этот гвалт. – Давайте сейчас ляжем спать, нам нужны силы, а утром всё видать лучше будет.

Они постелили вокруг костра, улеглись, недолго шептались, потом заснули.