2.

Женщины упорно лазали по горам.

Они видели, чем закончилась погоня, обрадовались, что беглец выжил, но не сумели заметить, куда он исчез.

Тарса первой добралась до места драки Лалги и Дэссоркена, обошла его несколько раз, определила направление и отправилась по нему.

Норавъяна плюнула на труп с разорванным горлом и принялась кружить по поляне с измочаленной травой, путаясь в следах местных жителей. Потом пошла по пятам за амазонкой.

Хюльчинда удержала Миуну от суматошного метания по горам. Ту обуревала жажда деятельности, но охотничьих навыков у городской барышни не было. Девушки стали наблюдать, придвигаясь всё ближе к более опытным соперницам…

Все встретились у того места, где кровавый след беглеца терялся неподалёку от Квишедо.

Женщины измерили друг друга хмурыми взглядами, особенно Хюльчинда и Норавъяна. Чей бюст пышнее? Затем обе воззрились на Тарсу. Неизвестно, правда ли, что амазонки раньше отрезали у себя одну грудь, чтобы она не мешала стрелять из лука. Современное оружие позволяло так с собой не поступать, и природное украшение Тарсы было при ней целиком и полностью.

Норавьяна подняла руку и заговорила, её зычный голос разнёсся по ущелью.

-Мы все отлично знаем, зачем тут оказались и кого ищем. Потом разберёмся, чей он будет, а пока нам надо объединиться. Мы все не очень умеем искать следы на камнях…

-Говори за себя, - буркнула Хюльчинда.

Амазонка усмехнулась.

Плантаторша тем временем продолжала:

-…Поэтому давайте поделим обязанности. Лучше всего ищем следы – я и, скорей всего, она.

Норавъяна показала на амазонку. Тарса снова усмехнулась и кивнула.

-Мы продолжим прочёсывать горы. Кто хорошо умеет разговаривать с людьми?

-Наверно, я, - тихо сказала Миуна, все посмотрели на неё, и она постаралась повысить вздрагивающий голос. – Я обучалась началам искусства красноречия.

-Пойдёшь в Квишедо. Может, кто-то там что-то знает.

-Я буду её охранять, - заявила Хюльчинда. – Мы пойдём без мужчин, так нам верней что-нибудь расскажут.

Они договорились о месте встречи и разошлись.

…Ира чувствовала себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Ей бы со всех ног своих и армачьих броситься к месту драки, ведь маур, наверное, где-то лежит сейчас, раненый и беспомощный. А она сидит на стоянке, не в силах двинуться с места, и может только вспоминать.

Она мгновенно поняла, что из игломёта не попадёт на таком расстоянии, выхватила бластер и выстрелила. Она видела в оптический прицел человека так близко, словно стреляла в упор. Почему же теперь не испытывает ничего, кроме колоссальной усталости? Что же она за монстр такой? Ей полагается биться в истерике, блевать дальше, чем видит, и сходить с ума, ведь она же убила человека. А она сидит и радуется, что успела опередить герцогского наёмника, что маур жив, что Брен лазает по горам в поисках…