Все, включая Лэзъюру, оседлали армак. Лалгу собрались запихнуть в крытые носилки. Он заверил, что сможет ехать верхом, и попросил на всякий случай привязать его к седлу. Нагуан, который уже стоял с верёвкой наготове, криво усмехнулся. Неприязнь часто бывает взаимной. Сотник с первого взгляда невзлюбил нелюдя со слишком броской внешностью.

Лалга надеялся сбежать по дороге, но обнаружил, что еле держится в седле. В глазах стоял туман. Пленника поместили в середину группы. Он норовил прилечь на шею армаки, которая сразу сбавляла шаг. Нагуан злобно вздёргивал раба за верёвку.

Конный отряд шёл широкой рысью через городок прямиком к скальной седловине. Тоур оглядывался на гавань.

Перевал – одно название. Дорога от крайних домов продолжилась по широкому ущелью вначале полого вверх, а затем точно так же – вниз. Несколько десятков фаргов, четверть дня езды, и отряд оказался на равнине.

Широкая бетонная полоса протянулась среди холмов, бока которых словно обкусал великан. Над ними во всё небо распростёрлась тёмная, грозовая туча, предвестница урагана.

Отряд помчался во весь опор. Впереди нахлёстывала армаку Лэзъюра, бок о бок с ней скакал Тоур и трубил в боевую раковину, упреждая встречных. Но все и так спешили убраться с дороги.

Туча летела следом и нависала всё ниже, грозя утопить мир в чёрном тумане. Видела её только Лэзъюра. Она стремилась быстрее добраться до дома и торопила людей больше, чем обычно.

Лалга начал валиться из седла, своим тяжёлым телом опрокидывая армаку. Удары плетью не подействовали. Лэзъюра оглянулась и велела достать походный паланкин. Его прицепили между двух верховых животных и сунули туда пленника. Паланкин немилосердно трясло, Лалга отрубился. Он не видел, как проплывали мимо холмы, рощи и деревни, он не видел древний заброшенный город на склоне горы и огромный мост через Виртан, не видел, как въехали во двор дома на окраине нового Ицагаля.

Он открыл глаза, когда его вытряхнули из паланкина. Хорошо хоть, на траву, а не на мощёную плитами дорожку. Лалга лежал среди цветов, не пытаясь подняться на ноги, его мутило от слабости. Нагуан пнул раба в бок тяжёлым сапогом.

-Вставай, скотина! Ишь, разлёгся!

Лалга выбросил вперёд руку, поймал сотника за щиколотку и, что есть сил, дёрнул. Тот полетел на землю. Доспехи загремели, гвардейцы разразились хохотом. Сотник вскочил на ноги и выхватил из-за пояса плеть.

-Нагуан! – зычный окрик Тоура остановил ретивого стража. – Отставить руки распускать! Отрядом займись!

Хмурый капитан снова глянул в ту сторону, где осталось море.