Лэзъюра вернулась в спальню, довольная, полная сил, и присела перед зеркалом. На столиках возле него выстроились разноцветные баночки и бутылочки. С росписью, гравировкой, барельефами, инкрустациями, подставками и подвесками. Из керамики, дерева, металла, стекла, прозрачного и непрозрачного камня. Ажурно оплетённые проволокой, кожей, нитью…

-Сейчас любая девушка может быть красивой, если она ухоженная. Средств для этого изобрели достаточно, - проворчала форсианка, прицельным взглядом окидывая косметические сокровища.

Длинное, худое, с резкими, крупными чертами лицо молодой женщины порой казалось отталкивающим, а иногда чрезвычайно привлекательным…

Лэзъюра подкралась к дверям, оглянулась на Лалгу и приложила палец к губам. Что-то мало приятельниц явилось. Похоже, толку не будет.

Три женщины в красной гостиной громко шептались.

-…Придёт сейчас, улыбнётся своей армачьей улыбкой! Святой человек, с которым я недавно познакомилась, не советовал сюда ходить! Эта армачья дочь, как он сказал, тёмная ведьма и пьёт жизненную силу!

Дуры необразованные. Много ли можно выкачать из них силы? Для серьёзной работы не хватит. Другое дело, когда люди – специально выбранные проводники. Или не люди. Лэзъюра покосилась на Лалгу. Он взял её руку и легонько сжал. Форсианка снисходительно усмехнулась.

-Они всегда злословят за спиной, а потом слушают, открыв рот, повторяют всюду мои слова.

И копируют одеяния – не потому, что у неё безупречный вкус, а потому, что ей достаёт смелости носить новые наряды. И хватает изобретательности их придумывать. Но до сих пор слухи о колдовстве гостьям не мешали…

Женщины смолкли. Лэзъюра с надменным видом вплыла в гостиную.

Пока происходил затяжной обмен любезностями, Лалга зевал за дверями. Когда позвали, вошёл и сел, где указано – возле ног той, что именовала себя хозяйкой и госпожой. Причём выглядел он так, будто делает это исключительно по собственной прихоти и вполне доволен происходящим.

Служанки принесли еду и напитки. Лэзъюра взмахнула кубком.

-Сегодня я позвала вас, чтобы обсудить последнюю оперу Тауана, свежие слухи о капитане Виркапо, очередную теорию существования зелёных ящеров и моё новое платье, в котором, кстати, я использовала чешуйчатые мотивы.

Гостьи не слушали, глазели на Лалгу и громко перешёптывались.

-…нравятся мужчины-тряпки! Неудивительно, что не замужем. Ей подходят только рабы с примитивной душонкой, собачки на поводке! Этот вроде песенки блеет? А постель греет? Любопытно, как это у них происходит…

Лэзъюра оборвала речь на полуслове, презрительно хмыкнула.