На привале Тана без конца топталась, нагибая голову в разные стороны. Армака любовалась подарком кузнеца. Накладные когти блестели металлом, были крупнее, прочнее, острее, и защищали ноги. Лалга ел хлеб и улыбался. Женщины есть женщины, они все любят украшения.

Хорошо, что на них охотятся только разъезды. А то человек, власть имущий, может и войско послать. Только зачем бы ему это?

С севера ползла незримая туча.

5.

И деревенские, и гвардейские отряды разъехались далеко в разные стороны. Чтобы ни у кого из преследователей-людей ненароком не получилось пострадать вместо беглеца, они освободили большое пространство для преследователей-зверей.

Звери на сворках могут бежать ничуть не медленней курьерских армак. За зверями еле поспевали люди, которые ими повелевали. Повелевали, как оказалось, относительно. Да и поспевали не всегда.

Неуклюжая на вид балмаза топала тяжко, словно однорог. Земля дрожала и гудела, хотя у балмазы не копыта, а почти человеческие ступни с пальцами, только большие. А ещё огромное тело, могучие длинные руки, короткие ноги. Она не торопилась, вертела головой, морщила покатый лоб, выпячивала толстые губы. Думала на ходу.

Балмазы разумны, они даже по-человечески немного разговаривать могут. Но не любят. Они общаются мысленно, что редкие люди умеют.

Ею управлял обычный человек. Точнее, он так думал, что управляет. А ей просто было любопытно. Раз её кормили и вели, то она шла.

Увидела беглеца и не поняла, зачем должна хватать его. Он тоже иной, он похож на неё, избегает людей, которые больше раздражают, чем помогают. Он может так же разговаривать мысленными картинками.

Лалга приготовился спасать жизни, свою и Таны. Балмаза их легко догнала, даже перегнать могла бы. И вдруг она показала мирные мысленные картинки, посмотрела вопросительно. Он представил равнину, горы, реки, горячее солнце. И балмаза просто ушла.

Поводырь, северный эрмин, отчаянно заметался, не зная, кого ловить, то ли сбежавшего зверя, то ли демона.

Лалга даже засмеялся, уезжая.

По пути попалось разрушенное здание, похожее на помятое, бело-розовое пирожное. Беглец нашёл запасной выход. И решил отдохнуть.

Горная кошка плавно стелилась, словно летела над травой. Но кошка может бежать недолго. Она запрыгнула и притаилась не на ветке, не на камне, а на обломке бело-розового замка. Подумала, понюхала воздух, спрыгнула на плиты и вошла под арку. Беглец был внутри.

Лалга сидел в подвале, рядом со входом в туннель, который вёл к реке. Ни он, ни Тана не услышали мягких шагов.

Большая, белая кошка выросла в дверях, но близко не подошла. На расстоянии втянула воздух ноздрями, фыркнула, прищурила глаза в улыбке. И не стала нападать. А затем и вовсе муркнула и потёрлась щекой о дверной косяк. Это было приглашение к близкому знакомству.