-Я прошу прощения. Сейчас я встану на ноги, и мы поедем дальше.

-Не сейчас. Надо отлежаться, это серьёзная болезнь.

-А ты разве не боишься заразиться?

-Я ею в детстве переболела, так что уже не заражусь.

-Прости… - снова начал он.

-Да что ты заладил? Я уже и думать забыла, и ты забей! Ты орал скорей всего потому, что уже заболел! У тебя голова трещала, а я не просекла…- её голос дрогнул.

Подсказанная мысль ему понравилась.

-Точно. Я орал, потому что уже заболел.

8.

По деревне метался пожилой всадник на пожилой армаке. Он расспрашивал всех подряд про барышню в красивом платье, он так приставал с настойчивыми вопросами к стражникам и сельчанам, что взбесил всех подряд.

Миуна случайно услышала его голос, несолидно взвизгнула и ринулась на улицу. Это был её управляющий Ларентин, который сопровождал барышню в путешествии.

Она привела его в дом. Он увидел Лалгу и неодобрительно покачал головой. Молодая, незамужняя девушка – и одна в доме со странным нелюдем, нехорошо, опасно, и репутация пострадает. Но гвардейцам Ларентин никого не выдал, наоборот, объяснил, что къенча отвадила обыскивающих ненадолго, скоро они очухаются от её болтовни и явятся снова. Нелюдя надо было замаскировать хорошенько, чтобы никому ничего в голову не пришло, даже когда его увидят.

Он раздобыл в деревне бочку с солёной рыбой и накидку, окунул ткань в рассол, надел на Лалгу, невзирая на протесты, велел сесть в самом тёмном углу, стать как можно меньше и не отсвечивать.

Управляющий барышни оказался прав. Вскоре отряд появился снова, опять в ворота загрохотали сапоги и кулаки. Ларентин вышел встречать гвардейцев Унтандъена сам, впустил их, позволил облазить дом сверху донизу, предъявил документы и охотно ответил на все вопросы.

-А это кто?

-А это наш твирну, он нам давно служит, такой же пожилой, как я, очень предан и безопасен.

От закутанной, скорчившейся в углу, небольшой фигуры так убойно пахло, что никто не пожелал приблизиться, тем более – заглянуть под капюшон.

-И как вы этот аромат у себя в комнатах терпите? – хохотнул командир.

Гвардейцы ушли.

Ларентин поговорил со странным иным и остался очень доволен. Нелюдь барышню не трогал, ни на какое расположение вовсе не рассчитывал, собирался расстаться с ними обоими и ехать своей дорогой.

Наутро сутулый, робкий твирну в тёмной одежде, от которой сногсшибательно воняло солёной рыбой, провожал к повозке до Ицагаля нарядную барышню и пожилого, солидного господина.

Къенча Миуна рыдала. Прекрасный демон не пожелал стать другом и покровителем, отказался от мирной, безопасной жизни и с заметной радостью смывался в неведомую даль.