У эрминов есть ещё одна хорошая тактика. Не военная, повседневная. Они в упор не видят безнадёжности положений, потому выкарабкиваются. И друг друга вытаскивают.

Нельзя оставлять того, кто решил умереть и лёг под дерево.

Надо искать причину.

Надо вытаскивать.

7.

Лалга всё-таки заснул по дороге.

Проснулся, когда его вынули из лодки и снова понесли по лесной тропинке, мимо вечнозелёных деревьев, свисающих лиан, цветущих кустов, густо сплетающих ветви по сторонам и над головой. Тропинка выглядела, будто нора зверя. Тёмная земля под ногами светилась резкими солнечными пятнами, как шкура Таны.

Где Тана? Наверно, она бросилась защищать друга, и амазонки её убили. Иначе армака примчалась бы тогда, когда его отдавали ящеру. Или прибежала бы сюда, по следам.

Где Виззи? Крылан обещал сопровождать поверху. С ним тоже случилось что-то плохое?

Лалга молчал всю дорогу через лес, только со слабым любопытством посмотрел на необычное жилище. Большое дерево накренилось, его подпёрли куском скалы, а плакучую свисающую крону превратили в дом. Хижина из живых ветвей походила на корзинку. Она опиралась на сваи, потому что стояла близко от воды, и была сверху донизу заплетена цветущими лианами.

Навстречу пришедшим, раздвинув пёструю завесу, вышла женщина. Высокая, худая, старая, в тёмном платье без рукавов и без вышивки. С морщинистого лица на Лалгу взглянули светло-карие, строгие глаза.

-Калайют теряет силы, а с ними – власть. Вот и бесится, - сказала шаманка, услышав от Моуэле всю историю. – Хотел заставить иного работать вместо себя. Нет, в дом не заносите, оставьте его здесь.

-Полно у Калайюта сил. Вот только он власть не на то употребляет. Но он всё-таки помогает людям, его уважают. Иначе за разные выкрутасы я давно послал бы его куда подальше. Обратно к эрминам.

На сухую, нагретую солнцем, утоптанную землю постелили одеяло, уложили Лалгу. Пока вождь и воины сгружали в цветочную хижину продукты, шаманка занялась иным. Принесла травяной настой, мазь в плошках, чистые тряпицы. Обмакнула ткань в жидкость, промыла исхлёстанную спину, смазала. Работая, она что-то еле слышно шептала. Иной молчал, даже ни разу не дёрнулся, а ведь ему наверняка было больно.

-Эй, гость кайо, посмотри на меня.

Лалга неохотно поднял веки. Снова он попал куда-то не туда и не к тем.

-Ох ты ж! Была б я помоложе… Как тебя зовут, иной?

Тот смотрел мимо шаманки на цветущие лианы и не отвечал.

-Лалга его зовут, - ответил за иного Моуэле. – Вот думаю, что сделать со старым дураком, чтоб не зарывался. До сих пор он до такого не доходил.