Ира и Брен сидели в пещере вместе с армаками и не показывались наружу. В небе над пустыней днём и ночью летали крыланы Герцога, снова приходилось прятаться. Тут были уже земли кайо, и Унтандъен не мог сюда сунуться просто так, ни с личной гвардией, ни с войском. Но что помешает крылану внезапно схватить девчонку и попросту унести для Герцога?

Вода почти закончилась, надо было что-то решать.

-Ты не молчи, расскажи, что услышала в таверне.

Она машинально рассказала, в который раз.

-Его больше нет. Теперь точно.

Эрминский пират изо всех сил старался скрыть радость. Но хотел знать наверняка. Или просто дать надежду девчонке, чтобы она не сидела тут с таким видом, словно уже одной ногой в могиле. Он и сам не совсем понимал, почему расспрашивает снова и снова.

-А ты ещё раз попробуй почувствовать. Из каких ловушек он уже выбирался, для человека это было бы немыслимо, а он всегда выживал и уходил. Может, ребёнок всё выдумал. Зубищи, кровища… Тут мало что происходит, вот девочке и захотелось сказки, хотя бы даже страшной. Что ты чувствуешь?

-Ничего. Совсем ничего.

Он помолчал.

-Но мы-то живы, значит, надо жить! Надо поехать к кораблю, достать сокровище, купить замок и корабль. Не бойся, я тебя не брошу, как ты меня не бросила. Я буду о тебе заботиться, заживём, хорошо будет!

Брен лукавил. Он не бросил бы её в любом случае, и не потому, что был благодарен. Она ему нужна, такая вот хорошенькая, даже когда полуживая, а ещё боевая и верная.

Хорошо будет?

Она медленно подняла голову и посмотрела на него. Затем так же медленно улыбнулась. Брен вздрогнул. Так улыбаются призраки с того света, когда являются живым. Рано он затеял этот разговор, рано пооткровенничал, самомнение взыграло. И хладнокровие девчонки переоценил. Надо дать ей время. Она или придёт в себя, или помрёт. Второго варианта он вовсе не хотел, но что делать, не знал.

Она не спала, не ела, просто сидела и молчала.

Он тоже сидел, смотрел на неё и молчал.

12.

Она сидела, уставившись куда-то перед собой немигающими, широко раскрытыми глазами, и молчала – уже третьи сутки.

Лучше бы она выла, подумал Брен. Когда у бабы горе, баба повоет, и горе её отпустит. А ежели которая молчит вместо того, чтобы выть, так у той жизни её хватает ненадолго. Что это такое – способ для безопасного выхода из тяжёлого положения или просто признак глубины и силы чувств, Брен в точности не знал. Он просто знал, что так оно есть по жизни на самом деле. Поэтому лучше бы она выла.

-Вой! - приказал он. - А то бить буду.

-Что?

Она посмотрела на него с тупым удивлением.