Соваться в лесные дебри вместе с войском – означает лишиться его. Герцог отлично знал методы желтоглазых дикарей, не зря же сам был из них, хоть и наполовину. К их лесу близко не подходи, каждая жалкая кочка будет в тебя стрелять. Будь у него, как у элетов, мощный огонь, он бы сжёг к сорковой матери всю эту бесячую зелень, чтоб тут осталась только голая пустошь.

Как хорошо было раньше, когда кайо кочевали на равнинах. Один из его предшественников спокойно ловил их небольшие группы по одной. Когда же остатки племён удрали за Кауанку и добрались до своего леса, дело сильно усложнилось.

Вот так же, как сейчас – вместе с войском в лес не сунешься, парламентёров на тот берег не пропускают, шпионы либо возвращаются ни с чем, либо исчезают с концами. И по воздуху никому не пробиться, у кайо тоже есть крыланы. Никому?

Крыланы у желтоглазых мельче, и рыжие, а не тёмные. Отобрать, что ли, из его стаи несколько не очень крупных. Перекрасить их да приказать обогнуть лес через пустыню и залететь во владения кайо со стороны гор. Таких летунов примут за своих. А небольшая стайка не привлечёт лишнего внимания.

Моору задумчиво поехал обратно в лагерь, даже армаку не погонял.

Недалеко от палаточного города внимание герцога привлекла группа возле костра. Несколько женщин в сопровождении всего троих мужчин. Моору поморщился. За войском часто следует всякий сброд в надежде чем-нибудь поживиться. Эти, должно быть, промышляют своим телом. Ну, и сорки с ними, бабы не опасны, а пользу какую-никакую приносят…

***

Возле догорающего костра сидели Хюльчинда, Кхано, Эгирэ и Стэнтъя. Её охрана сильно поредела, большую часть людей забрали в войско Унтандъена вместе с армаками. У вдовы Дэссоркен остались только трое бывших пиратов, пожилых и неловких в верховой езде.

Когда женский отряд добрался до деревни Киримэ, подруги узнали от местных про казнь иного и царицы амазонок. Кхано зарыдала, повалилась на землю ничком.

-Я же говорила, что мы можем опоздать!!!

Её успокаивали всем отрядом. Мрачная Норавъяна дёргано подхватилась и уехала обратно к своим владениям, взяв с собой юного жреца.

Когда плантаторша, её трое слуг и Гербеш скрылись из глаз, Стэнтъя помялась-помялась и всё-таки сказала:

-Он жив.

-Что?! – хором воскликнули остальные. – Ты откуда знаешь?

Кхано вскочила с земли, Хюльчинда подбоченилась, Эгирэ спокойно осталась сидеть на тёплом камне, нагретом солнцем.

-С некоторых пор у меня с Лалгой образовалась тонкая связь. Я чувствую его на расстоянии, он жив.

-Что ж ты молчала, пока Норавъяна не уехала?