— Михаил Васильевич, Игнатьев просит срочно соединить.
— Что случилось?
— Он говорит, что лично.
— Соединяй.
…
— Алло! Алло! Михаил Васильевич?
— Слушаю вас, Алексей Алексеевич. Что случилось?
— Срочная новость из Берлина. Гинденбург скоропостижно скончался.
— … мать! — выругался Фрунзе. — От чего?
— Предположительно от сердечного приступа, но пока точно неясно.
— Пока все?
— Никак нет. Варбурги и Ротшильды, задержанные немцами, бежали. В Баварии и Ганновере начались социалистические революции с радикальными социальными и экономическими требованиями.
— Когда?
— Ночью.
— Насколько масштабные?
— Достаточно большие. На улицах десятки тысяч людей. Есть вооруженные. Полиция бездействует, не решаясь сталкиваться с такой народной массой. По словам Вильгельма Маркса, Лондон и Париж уже выступили с заявлениями, что если революцию не удастся остановить в ближайшее время, то они введут войска для обеспечения безопасности Германии.
— Ясно. Срочно подготовь несколько телеграмм. Первую — канцлеру. Передай наши соболезнования. Пообещай любую помощь в расследовании, если потребуется. Объяви, что бунт в Баварии и Ганновере подняли не социалисты, а наймиты финансового интернационала. И сообщи, что 1-й легкий корпус РККА, стоящий на территории Германии, может немедленно выступить на подавление инсургентов. Если потребуется — то мы выставим больше войск для защиты Германской республики от оккупации англо-французскими войсками. И разошли копию этой телеграммы ведущим нашим и германским газетам.
— Слушаюсь, — чуть помедлив, произнес граф Игнатьев. И было слышно, как он спешно что-то записывает. — Все сделаю.
— Действуй!