— Вот как? Хм. Занятно. И что вы предлагаете?
— Действовать. Уверен, что другого шанса у нас не будет.
[1] Гучков был одним из немногих лидеров российской эмиграции, он разгадал замысел Артузова (операция «Трест») и предупреждал остальных. Хотя и не был услышан.
Часть 1 Глава 10
1928 год, апрель, 28–29. Москва и граница УССР
Легкие роты и батальоны, еще намедни приведенные в полную боевую готовность, развернувшись в правильные маршевые порядки, выдвигались по дорогам. Так, словно бы они планировали идти по территории неприятеля, хотя ехали по землям СССР.
— Учения какие, сынки? — спросил седой селянин на околице.
— Если бы… — горько произнес один из бойцов, проезжающих мимо.
— А чего?
— Беда, дед. Беда…
— Неужто снова война? — ахнул селянин, глядя на безрадостные лица ребят. Обычно-то на учениях хватает балагурящих. А тут вон все хмурятся.
Чуть помедлив, он чертыхнулся. Нервно перекрестился. И поспешил домой. Ведь какая еще беда могла случиться? Вон солдатики по-военному двигаются, словно враг рядом. Как же это еще понять? Ему было невдомек, что где-то за сутки перед этим разыгралась до крайности неприятная история…
Михаил Васильевич отложил очередную бумажку и потер лицо.
— Устал… — тихо произнес он и взглянул на часы.
Он ужасно не любил ждать. Когда все ясно и нужно действовать, иные совершенно раздражали своей медлительностью. Ты тут, понимаешь ли, в засаде сидишь, с утра не евши, а эти уроды идут вразвалочку, словно никуда не спешат. Сиди… жди их. А если еще прохладно и сыро, то вообще — хочется выйти и забить этих наглецов прикладом. Вот никакого уважения к другим людям. Кто их только воспитывал?
Примерно в таком настроение Фрунзе находился уже несколько дней. Сразу, как стало известно о съезде Советов Украинской ССР. Формально — для решения проблем посевной, с которой наблюдались сложности. Но фактически — совсем для другого…
Стук в дверь.
— Войдите.
— Молния от Кагановича, — произнес заглянувший в кабинет секретарь.
А потом быстрым шагом подошел и вручил телеграфную ленту, наклеенную на лист бумаги. Нарком ее прочитал. Ничего необычного. Только то, что ожидалось.
— Верховный Совет на месте?
— Занимается текущими делами. Мы предупредили всех, чтобы в дни съезда Советов УССР они находились максимально долго на своих рабочих местах.
— Отлично… — произнес Михаил Васильевич и быстрым шагом направился в ведомственный гараж, где его всегда ждал кортеж.
Началось.
И время сжалось. Теперь каждый день, каждый час, каждая минута были на счету.
Речь его была давно заготовлена.
Да и не только речь.