— Французы нас покинули.
— Вздор. Они торгуются. Для Парижа поражение в Ливонии, а потом и в Каролине — это позор. Его нужно смывать. И как можно скорее. Иначе они не усидят. Думаете в Париже это не понимают?
— Оптимистично, — усмехнулся помощник. — Вы ведь знаете, что говорят в войсках?
— Знаю. И ваша прямая обязанность донести до людей, что время работает на нас. Если получится наладить хорошее снабжение Финляндии, то мы сможет добиться сведения этой войны к status quo. Что уже — победа. Наша победа. Английского оружия, ума и дипломатии, которые в очередной раз посрамят весь остальной мир. И этих варваров из Союза, и лягушатников.
— Рудники.
— Что рудники? При чем тут они?
— Вы ведь знаете, что Фрунзе загнал французских военнопленных, отказавшихся принимать гражданство и присягу Союза на рудники. Если быть точным — в угольные шахты. Это уже известно и солдатам тут — в Финляндии. Так на одной чаше весов — сомнительная слава, а на другой — рудники, которые всех нас ждут. И нас с вами тоже.
— Иногда мне кажется, что вы не мой помощник. — процедил командующий.
— Иногда мне кажется, что нас сюда отправили чтобы избавиться. Слишком беспокойные люди получились из ветеранов Великой войны. Не так ли?
— Я этого не слышал, а вы — не говорили. — холодно произнес командующий и, отвернувшись, решительно удалился…
Тем временем в Баренцевом море появились дирижабли. Не весь флот, конечно. Но весьма приличное их количество. Которые вооружившись большим количеством глубинных бомб вышли на свободную охоту. А то английские подводные лодки что-то совсем расшалились…
Часть 3 Глава 6
1931, сентябрь, 7. Москва
— Уютно тут, — произнес Ататюрк, шагая по Соборной площади московского кремля.
— Уютно. — согласился Фрунзе. — И я, признаться, удивлен вашей просьбе.
— Посмотреть на захоронение ваших древних монархов?
— Да. Зачем это вам?
— Любопытно. Просто любопытно.
— Ну… как пожелаете.
Они зашли в Архангельский собор и медленно двинулись по нему.
— Я, признаться, сам сюда никогда не заходил. Не люблю кладбища. — произнес Фрунзе.
— Отчего же? Мертвые не кусаются.
— Мертвые вгоняют в тоску. Трудишься-трудишься. А потом от тебя только вот такой кусочек камня со стертой надписью остается, — указал он на какую-то могилу.
— Тут есть надпись. — ответил Ататюрк. — Нужно просто ближе подойти.
— А что это меняет? Человек лишь вспышка бытия в исторических масштабах. И на кладбищах это слишком отчетливо заметно. Особенно на древних, где иной раз на маленьком пятачке может покоится несколько столетий.
— Вы сегодня как-то мрачно настроены.